У меня двое детей и полное отсутствие личного времени, за исключением тех минут, когда удается улизнуть из дома, как сейчас.

В этот миг к ним подошла мать Ли, обрадовавшись встречей с бывшей ученицей. После обмена любезностями, за которыми последовали заверения Тэйлор, что она и сейчас время от времени играет, мать и дочь покинули ее. Но стоило только толпе поглотить их, как та же толпа выплеснула с противоположной стороны Ноя и Дрю.

Когда они подошли к Тэйлор, Дрю, вздернув брови, подмигнул Ною:

— Готов поспорить, что они обсуждали нас. Женщины всегда будут говорить о тебе, когда тебя нет рядом и ты не в состоянии защищаться.

Тэйлор ощутила, как ее щеки зарделись от неловкости. Дрю мигом заметил это.

— Итак… что же я пропустил?

— Не так уж много.

— Не так уж много, — с сомнением повторил за ней он.

Обвешанный приобретениями, явно выложившийся до последнего цента покупатель налетел на нее сзади, дав ей искомый повод. Уходя от его подозрительного взгляда, она проговорила:

— Нам тоже пора заняться покупками, пока тут не станет жарко.

— Жарко? А сейчас тут не жарко?

— До Рождества еще целых шесть дней! Конечно, тут жарко, но что будет в обеденный перерыв!

— Понял. Вперед, воинство!

Ной в начале хотел посмотреть на Санту, так что они сделали крюк. Дрю и Тэйлор отошли в сторону, а Ной взобрался на эстраду и стал перешептываться с Сантой, который рассмеялся и поглядел Дрю прямо в глаза прежде, чем весело и искренне заверить ребенка, сидящего у него на коленях:

— В это Рождество всех хороших мальчиков ожидает счастье, так что не беспокойся. Санта за всем проследит.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил его Ной и спрыгнул с колен. — Тэйлор попросила узнать у вас, какие печенья вы больше всего любите.

— В вашем доме мне бы хотелось попробовать шоколадное!

Ной просиял с облегчением.

— Как хорошо! Она говорит, что они ей удаются лучше всего.

Дрю и Тэйлор, хитро подмигивая друг другу, обменивались улыбками. Ной уже направился к ним, размахивая прикрепленными к рукавам теплыми перчатками, как вдруг остановился и вновь обратился к Санте:

— А какого цвета были у вас сапожки, когда вы были маленьким?

Дрю испуганно поглядел на Тэйлор, взгляд которой был полон напряженного ожидания. Она пожала плечами, молчаливо делясь с ним невысказанным вопросом: «Кто бы мог подумать, что он действительно спросит Санту о сапожках?»

Дрю разрывался между опасениями, что Санта ответит не так, и весельем при виде Тэйлор, ставшей в поле зрения Санты и с отчаянием во взоре кивающей с направлении красных сапожек на ногах Ноя.

То ли Санта был невероятно проницателен, то ли он заметил знаки Тэйлор уголками глаза, но он ответил:

— Красного. Они были красными. Мне они всегда очень нравились. Но для взрослых таких не делают, так что теперь мне приходится носить черные.

Слегка расправив плечи, Ной сошел с эстрады, а Тэйлор послала Санте беззвучное «спасибо». Смеясь, Дрю подхватил сына и взял Тэйлор за руку.

— Не знаю, как тебе это удалось, Мышка, но именно это я и имел в виду, когда мечтал о Рождестве по рецепту Тэйлор Бишоп!

Остаток утра прошел столь же приятно. Почти все время Ной шел между ними, держа каждого за руку и высказывая собственное мнение по поводу приобретаемых украшений. Они нашли мышку в кашне и красных сапожках; стеклянные сосульки, развешиваемые на ветвях; и вифлеемскую звезду для верхушки елки.

Но шедевром оказалась недорогая деревянная игрушка, которую Тэйлор выудила со дна ведерка с ценником «2 доллара» Демонстрируя ее, Тэйлор заявила, что оно станет номером первым в наборе, который Ной заберет с собой, когда женится В руке у нее оказался ковчег, из его окошек высовывались головы жирафов.

— Теперь можно ехать домой, — объявила она.

Дрю не возражал. Тэйлор прекрасно знала, что делала.

К середине дня зеленая гирлянда, перевязанная праздничными красными ленточками, изящно украсила лестницу в доме Дрю. Было развешано наружное освещение, а запах только что испеченных пряничных человечков наполнил дом. Дрю задержался у кухонной двери и с радостью поглядел на то, как Ной в который уже раз проверяет своих человечков, есть ли у них глаза. На стойке лежали коробочки с жженым сахаром и пищевой краской; обертки от патоки и сливочного масла; а также баночки со специями, корицей и мускатным орехом. На шее у Ноя, чтобы не испачкать одежду, было повязано банное полотенце, а Тэйлор прикрыла джинсы посудным, подоткнутым за пояс.

Завершив осмотр, Ной обнаружил, что не достает одного глаза. Ошибка была тотчас же исправлена.

— О’кей, Тэйлор. Теперь они все зрячие. Что я теперь должен делать?

Окинув взглядом кухонный стол, она сказала:

— Прекрасно! Почему бы тебе не пририсовать им галстуки-бабочки, а я пока подкрашу красным сахарную глазурь для улыбок?

— А пуговицы можно?

— Безусловно. Пусть у них будут пуговицы, галстуки-бабочки и все, что ты захочешь.

Ной вернулся к работе над шедеврами, а Тэйлор занялась глазурью. Когда Дрю медленно приблизился к ней, она украдкой сунула указательный палец в глазурь, чтобы ее попробовать, и кинула взгляд на Ноя — убедиться в том, что он ее не поймал. За миг до того, как палец отправился в рот, Дрю схватил ее за запястье и крепко сжал, разворачивая к себе лицом.