— А мне можно попробовать?

— Конечно, папа, — высказался Ной, не отрываясь от работы. — Просто оставь, сколько надо, на улыбки.

— Я возьму только этот крохотный кусочек, — пообещал Дрю, поднося палец Тэйлор поближе к губам.

Тэйлор попыталась высвободить руку рывком, но первая попытка оказалась слабой и неубедительной. Напрягся каждый мускул ее тела, когда язык его стал вылизывать подушечку пальца, пытаясь втянуть его в рот. Ее прохватила первая дрожь желания. И она закрыла глаза. Поскольку была не в состоянии на это смотреть. Да и глядеть на него было незачем, когда он сомкнул чувственные губы вокруг ее пальца. Осязания было достаточно.

Влажный жар языка окутал ей палец, гуляя по кончику его взад и вперед, наслаждаясь сахарной глазурью, покрывшей кожу. А когда он начал сосать по-настоящему, то у нее в груди перехватило дыхание. Она без устали повторяла себе, что сердце не должно так сильно биться, что он просто пробует глазурь. А тело без устали напоминало ей, что она занимается самообманом.

Кровь у нее была горячей. Миг был горячим. Как бы невинно это ни выглядело со стороны, тут налицо был секс, чистый и бесхитростный. Жар взаимодействовал с жаром. Вот так ей хотелось бы чувствовать себя в темноте, без одежды и вне времени. Но тут в ней немедленно пробудился трус.

— Почему это должна быть я?

Дрю в последний раз прошелся языком по пальцу, а затем тихо произнес:

— Что ты имеешь в виду: «Почему это должна быть я?»

Глаза у нее расширились, и ей удалось выдернуть палец прежде, чем он успел ей помешать.

— Что-что?

— Ты что-то сказала.

— Ничего я не говорила! — поспешно и испуганно выпалила она.

— Нет, говорили, — вмешался Ной. — Вы сказали…

— Все нормально, парень, — перебил его Дрю, втайне восхищаясь своевременной реакцией сына. — Теперь она вспомнит. Верно, Тэйлор?

— Я просто разговаривала сама с собой. Ничего существенного, — заверила его Тэйлор. Затем она отвернулась от Дрю и вылила красную глазурь в пергаментный цилиндр с надрезанным ножницами скосом, чтобы Ною было удобно выдавливать улыбки на лица своих человечков. — Готов приступить, Ной?

— Да, мэм. Теперь у них у всех есть пуговицы. — Пой передал ей использованную трубочку с глазурью и вытер руки о полосатое махровое полотенце. А взяв красную глазурь, он бережно понес ее к столу, стараясь не надавить на трубочку, к своим пряничным человечкам, которые были разложены словно игрушечные солдатики — по подразделениям.

— Помощь не нужна? — спросил Дрю.

— Тэйлор говорит, что я уже большой и смогу сделать все сам. Она мне доверяет.

— В таком случае мы с Тэйлор отправимся в гостиную и кое-что приведем в порядок.

— Сначала мне надо прибрать весь этот раззор, — возразила Тэйлор. — Я никогда не умела готовить аккуратно.

Дрю, как только Тэйлор стала отступать назад, сдернул висящее у нее на поясе посудное полотенце и кинул его в мойку, накрыв им миски, ложки, взбивалки и мерки.

— Раззор прибран.

— Надо будет развесить лампочки на елке, — предупредила Тэйлор, когда он потянулся за ее рукой. — Пряничные человечки скоро будут готовы. И тогда надо будет украшать елку.

Дрю потащил ее за собой. И когда Ной уже не мог их услышать, пообещал:

— Я зажгу свет на елке после того, как зажгу огонь.

— Но в гостиной уже не осталось дров для камина, — сказала она.

— Я не про этот огонь. — Дрю с силой притянул ее к себе, обнял ее за талию и провел руками по спине.

Он уже больше не сдерживался, опустил руки на ее бедра, а потом стал очерчивать ими округлый мягкий контур, чтобы приподнять ее, прижать к себе и дать ей ощутить восставшую плоть.

Поцелуй сковал ей печатью не только губы, но и все тело. Жесткие углы встретились с мягкими округлостями. Вера бросила вызов сомнению. Желание дополняло влечение, и от того, что его губы, наконец, слился с ее губами, разгорались искры.

Сахар и корица делали ее на вкус горячей и сладкой, как ад и рай. Сдавалась она медленно, но безоговорочно. Руки ее вцепились в его руки, а затем обхватили его за шею.

Дрю оторвался от ее губ и начал чувственный спуск вниз, к ямочке в основании шеи, и Тэйлор инстинктивно откинула голову. У нее перехватило дыхание, когда язык его коснулся этой ямочки, а рука пролезла под одежду, чтобы поиграть с ее грудью, внезапно набухшей, отяжелевшей и наполнившейся желанием. Где-то при слиянии бедер она ощутила биение пульса, легкое биение, от которого трудно стало дышать.

Она не была невинной и неопытной, но еще никогда в руках мужчины не ощущала ничего подобного, ее никогда так целиком и полностью не захватывало одно лишь предвкушение интимной близости. От захлестнувших ее эмоций у нее подкашивались колени, но инстинкт удерживал ее на ногах, подсказывая ей, что так будет правильно, заставляя ее подавать бедра вперед, тереться об него и молчаливо молить о том, чтобы он погасил возникшую у нее внутри боль. От жарких прикосновений ее охватила дрожь, а из глубины ее естества раздался сладкий стон.