— Вы звали меня, мэм? — спрашивает мальчишка. Как только он поворачивается к Нельсону лицом, тот понимает — его надули. И в этот миг из подвала появляется еще кто-то и заезжает тяжелым гаечным ключом ему по ногам. Икра взрывается болью, и Нельсон сразу осознает свой промах. Конечно же, обитатели подпола должны были сообразить, что это уловка! Они ведь слышали выстрел. Боль в ноге — расплата за ошибку.

Нельсон наклоняется, чтобы вырвать ключ из руки атаковавшей его девчонки, но та замахивается и снова бьет, на этот раз попадая ему по тыльной стороне ладони. Опять боль, но Нельсон умеет справляться с болью, да и не настолько она сильна, чтобы остановить его. Девчонка замахивается третий раз, но Нельсону удается вырвать у нее ключ и отбросить далеко в сторону. И в этот миг из отверстия в полу выскакивает еще кто-то с гвоздодером в руке. Нельсон уклоняется от удара, отступает и пинает сундук, намереваясь поставить преграду между собой и парнем с гвоздодером. Сундук опрокидывается, крышка раскрывается, и на пол высыпается по меньшей мере сотня писем. Парень делает шаг вперед и поскальзывается на одном из конвертов, словно на банановой кожуре. Нельсону этой заминки достаточно — он толкает противника растопыренной пятерней в грудь, и тот падает обратно в люк и дальше, вниз. Нельсон мгновенно захлопывает крышку люка ногой и сразу же валит полку с книгами, так что она с грохотом падает на крышку; книги разлетаются по комнате. Больше этим путем из подвала никто не выберется.

Теперь он остался с девчонкой, белобрысым мальчишкой и старухой, которая кричит: «Бегите!» — но соплякам не хватает смекалки бросить все и спасать собственную шкуру. Девчонка шарит по полу в поисках гаечного ключа, а белобрысый кидается на Нельсона с ножом для вскрытия писем, который схватил со стола. Нельсон вынимает один из своих пистолетов и прицеливается в пацана — во-первых, он ближе других, во-вторых, Нельсона чертовски бесит, что это не Лев.

Ну, вообще-то, он хотел вытащить пистолет с транк-зарядами, но кто осудит его за то, что в суматохе он перепутал стволы?

Гремит выстрел, и на груди пацана расцветает неистово-красное пятно Роршаха. Кровь забрызгивает все вокруг. Мальчишка убит наповал.

— Нет! — верещит девка. — Ах ты сволочь!

И в этот момент, когда оба они стоят, подняв каждый свое оружие — Нельсон пистолет, а девчонка гаечный ключ — он узнает ее. Он узнает ее несмотря на новую прическу и изменившийся цвет глаз, и понимает: сегодня ему достанется шикарный приз. Очень ценный. Интересно, сколько Дюван отвалит за Рису Уорд?

Риса налетает на него в тот момент, когда он дотягивается свободной рукой до второго пистолета, и заезжает ключом ему по голове. Удар приходится на ухо — чувствительно, но он переживет и эту боль, как пережил предыдущие. Нельсон утыкает ствол транк-пистолета девчонке в живот и нажимает на спуск. Заряд вонзается глубоко под кожу. Риса охает, роняет ключ и падает без сознания — Нельсон едва успевает ее подхватить.

Он бережно опускает ее на пол рядом с мертвым мальчишкой, а затем поворачивается к старухе, прикованной к стулу; та плачет.

— Это все твоя вина! — заявляет он. — Целиком и полностью. Смерть этого пацана на твоей совести, потому что ты мне соврала!

Карга может лишь реветь.

Теперь, когда бой окончен, Нельсон оценивает урон, нанесенный ему гаечным ключом. Видимо, раздроблена кость — голень распухла, кровь в ней болезненно пульсирует. Правое ухо горит огнем, тыльная сторона кисти побагровела и тоже вспухла. Ничего себе денек выдался. Ну да ладно, боль — это хорошо. Она высвободит массу эндорфинов и не даст расслабиться.

— Пожалуйста, уйди… — воет старуха. — Уйди!..

Конечно, он уйдет… но сначала покончит с делами.

На столе лежит надорванный конверт, а у Нельсона в кармане — зажигалка. Он замечает, что все вокруг: и поваленная полка, и гора книг, и стопки бумаг на письменном столе, не говоря уже о деревянной антикварной мебели — словом, вся комната, а точнее, вся лавка набита легковоспламеняющимися предметами.

Он берет конверт, вынимает зажигалку и щелкает ею до тех пор, пока не взвивается маленький язычок пламени.

— Не надо! — кричит сквозь слезы старуха. — Я выдам Ласситера! Клянусь, я это сделаю, если ты уйдешь и не тронешь остальных!

Нельсон колеблется. Он понимает: это очередная игра, но он готов поиграть. Это даст ему время, чтобы глубже проникнуться жестокостью задуманной расправы.

— Помилуй меня, Господи, — бормочет старуха. — Помилуй меня, Господи…

— В настоящий момент, — напоминает Нельсон, — ты больше нуждаешься в моем помиловании.

Старуха кивает, не поднимая глаз — вот почему он догадывается, что сейчас она скажет ему правду. Вот только всю ли?

— Он у тебя в руках, — хрипит она. — У тебя в руках, а ты об этом даже не догадываешься. — Соня опускает голову — возможно, признавая поражение, а возможно, чтобы скрыть отвращение к себе самой.

Нельсон теряется в догадках, что она имеет в виду… пока взгляд его не падает на зажатый в пальцах пустой конверт с надписанным на нем адресом:

Клэр и Керк Ласситер

3048 Розенсток-роуд

Колумбус, Огайо 43017

Нельсон смотрит на усыпавшие пол конверты. Судя по почеркам, все они надписаны детьми.

— Ты заставляла расплетов писать письма родителям?

Она кивает.

— Что за бессмысленное занятие.

Она кивает.

— И наш друг Ласситер пошел вручить его самолично?

Тут Соня наконец поднимает взгляд, и на лице ее написана такая ненависть, что любо-дорого посмотреть: просто огнедышащий вулкан.

— Ты получил, что хотел. А теперь убирайся к черту!

В жизни Джаспера Нельсона не счесть моментов, когда его лишали права выбора. Как, например, в тот знаменательный день два года назад, когда его транкировал Коннор Ласситер. Или когда его с позором выгнали из Инспекции. Он утратил свою спокойную, обеспеченную жизнь — это тоже был не его выбор. Однако здесь и сейчас у него есть возможность выбирать. Нельсона охватывает что-то вроде священного трепета, потому что он знает: сегодняшнее решение определит его дальнейшую жизнь.