— Где что? — переспрашивает Хэйден. — Ты имеешь в виду сосиски? Закончились. Зато бекона хоть отбавляй.

— Не прикидывайся дурачком. Ты сказал, что Старки ушел с группой, но я поспрашивала и выяснила, что нет только его, Бэм и Дживана. Это не те люди, с которыми он пошел бы в разведку. Сдается мне, ты как-то связан с их исчезновением.

Стычка привлекает внимание других ребят. Один парнишка встречается с Хэйденом взглядом и закатывает глаза, будто говоря: «Я на твоей стороне. Эти типы из «Холодных Ключей» — сплошь придурки». По мере вливания в батальон новых сил голоса ненавистников из «Холодных Ключей» становятся все менее и менее слышными. Хейден уверен, что даже присутствие этих ребят не помешало бы ему стать здесь лидером, если б он захотел. К счастью, он не хочет.

— Любой, у кого сохранилась хотя бы половина мозгов, сообразил бы, что Старки нужен командир штурмовой группы, чтобы определить масштабы операции, и хакер, чтобы взломать систему безопасности; иначе при атаке погибнет больше наших людей. — Хэйден подчеркивает слово «погибнет». Что оказывает нужный эффект. Ребята, сидящие с девчонкой за одним столом, беспокойно ерзают, как будто к ним в штаны налезли пауки.

— А на кой ляд нам еще один лагерь? — задает вопрос Элиас Дин, парень из тех, кто режет правду-матку. — Мы что — мало их понаосвобождали?

Хэйден улыбается. Ребята озвучивают свои сомнения вслух! Очень хороший знак.

— Старки говорит, что будем освобождать, пока не исчезнет одно из двух: либо лагеря… либо мы.

Нашествие пауков ширится и охватывает другие столы. Пауки из тех, что больно кусаются.

— Не сегодня-завтра они подготовятся как следует, — бурчит кто-то. — Мы и в ворота войти не успеем — одно мокрое место останется…

— Старки, конечно, гений, и все такое, — говорит Элиас, — но это немного слишком, а, как думаешь?

— Думать — не мое дело, — отвечает Хэйден, — хотя время от времени это со мной случается. Кстати, рад, что и с тобой тоже.

На этом он замолкает — сказанного достаточно. Не хватает еще, чтобы его обвинили в подстрекательстве к неповиновению.

«Разведывательная» группа возвращается около полудня.

— Вернулись! — кричит часовой, оставляя свой пост у ржавых ворот и вбегая внутрь станции. Поначалу Хэйден решает, что их план дал осечку или, возможно, Бэм с Дживаном отменили его, поняв, что дело не выгорит. Может, садовник, их сообщник, не явился — а его роль очень важна: его присутствие придает всей акции ощущение подлинности. Но когда Бэм с Дживаном входят в помещение, Старки с ними нет — на сей факт часовой, парнишка не слишком наблюдательный, не обратил внимания.

— Где Старки? — звучит закономерный вопрос, и не от одного аистенка, а от многих. Народ перешептывается, не осмеливаясь спросить Бэм или Дживана. Аистята перепуганы. Полны надежды. Разозлены. Словом, в них кипит слишком много разных эмоций, сразу не разберешься.

Хэйден осторожно приближается к прибывшим, зная, что за ним наблюдают. За всей их троицей в этот момент следят особенно пристально.

— Только не рассказывайте, что вас застигла буря на горном перевале и вам пришлось поступить как партии Доннера, — говорит Хэйден. — Если вы съели Старки, надеюсь, оставили мне кусочек грудинки?

— Не смешно, — отрезает Бэм немного слишком громко, так что Хэйден понимает — это она для виду. — На нас напали орган-пираты. Повезло еще, что мы вышли из переделки с целыми шкурами. — Она замолкает. Тем временем к ним подходят все новые и новые ребята, влекомые необъяснимым притяжением трагедии. — Они узнали Старки. Нас с Дживаном транкировали и бросили. Очнулись — а Старки нет. Они забрали его.

Ни ахов, ни криков, лишь молчание. Дживан пытается улизнуть, не желая оставаться в центре внимания, но Бэм крепко держит его за плечо — не вырваться.

— Старки забрали? — пищит один маленький аистенок. Хэйден припоминает — мальчуган с трудом поднимал свое оружие во время последней военной операции.

— Мне жаль, — отвечает Бэм. — Мы не смогли помешать.

И, к изумлению Хэйдена, глаза Бэм заволакиваются слезами. Либо она очень хорошая актриса, либо хотя бы частично ее эмоции настоящие.

— И что теперь? — спрашивает кто-то.

— Продолжим без него, — отвечает Бэм с едва различимыми властными нотками в голосе. — Всем собраться в турбинной. Необходимо принять кое-какие решения.

Молва о случившемся разносится быстро, и мрачная безнадежность постепенно отступает по мере того, как каждый проникается идеей мира без Старки. Три девицы из его личного гарема то утешают друг друга, то бранятся. Они единственные, кто искренне скорбит по пропавшему. Даже Гарсон Де-Грютт и прочие приверженцы вождя быстро забывают о трауре и начинают соревноваться за лидерство в новой иерархии. Но когда чуть позже Бэм обращается к народу, она держится с таким авторитетом, что каждому ясно, кто теперь командир. С этого момента борьба пойдет только за места ниже ее позиции.