Садовник издает мучительный вой. Его палец плотнее надавливает на спусковой крючок… еще плотнее… еще… И тут он роняет автомат и валится на колени. У Дживана мелькает мысль, что его противник получил выстрел в спину, но это не так. Вой садовника переходит в низкие глухие рыдания.

Очередной взрыв сотрясает здание справа, и оба противника падают ничком в заросли плюща. Куски стекла, камня, бетона рассекают воздух вокруг них, окончательно уничтожая шпалеры. Лежа на земле с залитыми кровью глазами, Дживан вдруг делает нечто невообразимое. Он не понимает, что на него нашло, почему он так поступает, но он смертельно перепуган, потерял связь с окружающим, и ему жизненно необходимо эту связь восстановить. Он протягивает руку сквозь заросли, хватается за пальцы садовника, покрытые грязью и кровью, и крепко сжимает их. И мужчина сжимает его ладонь в ответ.

Дживан не видит его лица, его загораживают листья, но посреди всего этого хаоса пожатие руки — оазис утешения. Для обоих.

— Не все мы сволочи, — шепчет садовник.

— Мы тоже, — отзывается Дживан.

И дальше они молча ждут, прячась под плющом с единственным желанием — выжить, пока стрельба не утихает и генерал-триумфатор Старки не вступает на подмостки театра войны, чтобы провозгласить свою победу.

В начале боя Бэм и ее команда занимают позицию у дальнего входа в лагерь. С этого пункта им видна погрузочная платформа позади Живодерни, откуда медицинские минивэны транспортируют холодильные контейнеры с живыми органами к тем, кто их более достоин. Или, по крайней мере, чьи кошельки или страховые полисы в состоянии оплатить новые запчасти. Сегодня около платформы стоит только один минивэн, готовый увезти очередную партию товара.

Команда Бэм — «Отряд Марабу», названный так по желанию Старки, требующего именовать каждое боевое подразделение в честь какого-нибудь вида аистов — ждет у электрифицированных ворот, спрятавшись в густой дубраве. Поздний сентябрь, и большие листья на дубах только-только начали желтеть. У «марабу» есть взрывчатка, чтобы снести ограждение. Но Бэм твердо намерена этого избежать.

Когда в противоположной стороне лагеря раздаются первые взрывы, «марабу» приходят в возбуждение. Они снимают с предохранителей свое оружие — то самое, владению которым их обучили весьма поверхностно. Ребята послабее еле поднимают его, уже не говоря о том, чтобы пользоваться в бою.

— Предохранители на место! — командует Бэм.

Кроткая большеглазая девочка по имени Бри смотрит на нее с ужасом. Она больше напугана приказом Бэм, чем предстоящим боем.

— Но… если мы не снимем их…

— Выполнять!

Отовсюду раздаются щелчки — бойцы ставят оружие на предохранители. Бэм делает глубокий вдох. От очередного взрыва, раздавшегося где-то в районе Живодерни, сотрясается земля, и сверху на «марабу» сыплется град желудей. С их позиции им видны только деревья и погрузочная платформа. Осколки, взметнувшиеся над Живодерней, падают на платформу. Мелкие куски бетона барабанят по крыше стоящего около нее автомобиля.

— Пора атаковать! — кричит Гарсон Де-Грютт, мускулистый парень с до боли пронзительными серыми глазами и коротким ежиком волос на голове. Сразу ясно: метил когда-то в военные бёфы. Должно быть, Аистиный батальон для него — шанс претворить свою мечту в жизнь.

— Мы должны атаковать! — повторяет он.

— Молчать! — рявкает Бэм. — Мы во второй волне.

Это ложь, конечно. Старки придерживается стратегии «олл-ин» [15] : все в бой, никаких резервов. Победить или умереть. Но Бэм намерена спасти жизни своих подчиненных. Такова сегодня ее личная миссия.

— Смотрите! — восклицает Бри.

Люди в белых халатах и операционных костюмах выскакивают из задних дверей Живодерни. Хирурги, медсестры — все те, кто, собственно, осуществляет расплетение. В душе Бэм вскипает волна ярости. Медперсонал в отчаянии рвет дверцы минивэна, но те не поддаются. Очередной взрыв, Живодерня сотрясается, вылетает несколько стекол. Медики бросают минивэн и бегут к воротам. Один из врачей нажимает кнопку на пульте дистанционного управления, и ворота начинают открываться.

— Здорово, не надо взрывчатку тратить! — радуется Гарсон. — Молодец, Бэм!

— Закрой свой поганый рот! — рычит та. Увидев, что его оружие опять снято с предохранителя, она буравит парня взглядом до тех пор, пока тот не ставит предохранитель на место.

Медики, семь-восемь человек, выскакивают за ворота.

— Что, так и дашь им уйти? — изумленно вопрошает Гарсон.

Бэм смотрит ему прямо в глаза:

— Пойдешь сам и перестреляешь?

Вопрос застает Гарсона врасплох. Он смотрит на свое оружие так, будто впервые видит его по-настоящему. Бэм обводит взглядом весь отряд.

— Ну что — есть желающие немножко поубивать? Мешать не буду.

Никто не вызывается. Ни один человек.

Они бездействуют под прикрытием деревьев, в то время как мужчины и женщины, задыхающиеся, некоторые плачущие, в панике бегут мимо. И тут из ниоткуда является незнакомый Бэм парень. Черные волосы свисают на глаза, лицо испещрено прыщами, и вообще вид у парня как у жертвы радиоактивного облучения. Он становится посредине дороги, запрокидывает голову и широко разводит руки, словно цветок, раскрывающийся навстречу солнцу.