Карлито был недоволен, но держал себя в руках.

— Я управляющий этим баром. Прошу вас успокоиться.

— Я не собираюсь успокаиваться! Я не допущу вот этого! — Себастьян пальцем показывал на эстраду, где стояла Глория, приставившая руку козырьком ко лбу. Она пыталась с ярко освещенной эстрады рассмотреть, что происходит в полутемном зале. — Вы понимаете, что это такое?

— Ну да, — ответил Карлито, поправляя галстук. — Пара красивеньких ножек, и к ним — очень недурной голосок.

Полдюжины головорезов, без лишнего шума выросших за его спиной, дружно заржали. Бастиан, казалось, только сейчас их заметил и начал соображать — он страшно побледнел. Размахнулся сжатым кулаком, но охрана гангстера чуть-чуть опередила его.

Закричала какая-то женщина, затем раздался оглушительный треск.

Бастиан отлетел назад, проехал спиной по столику, сметая с него бокалы, со звоном разлетавшиеся на мелкие осколки. Упал на колени, потом с трудом поднялся.

— Ах, так! — заорал он. — Я добьюсь, что вашу лавочку закроют за нарушение «сухого закона»!

— Попутного тебе ветра, козел, — спокойно пожелал Карлито и пригладил рукой волосы. — А пока — чем мы можем вам служить? Вы огорчаете наших клиентов.

— Я пришел за тем, что принадлежит мне, — заявил ему Бастиан и рванулся к эстраде. Подручные Карлито двинулись вслед за ним.

У Лоррен все в голове перепуталось. Она ведь ничего такого не сказала Бастиану, когда пришла к нему домой совсем пьяная? Ведь нет? Конечно, она не могла подложить Глории такую свинью, в каком бы состоянии ни находилась.

— Ты же ничего ему не говорил, правда? — спросила она у Маркуса.

— Я? Ты что, смеешься? Мы с ним друг друга на дух не переносим.

— Вот понять не могу — кто бы это мог сделать? — Лоррен посмотрела на Глорию, стоявшую на залитой светом эстраде. Едва стих поднятый Бастианом гвалт, оркестр заиграл потрясающую обработку песенки «Ну, разве нам не весело?» — заиграл так, словно ничего и не произошло. Несколько пар вышли на танцпол.

— Маркус, — взмолилась Лоррен, — мы больше не можем сидеть сложа руки.

Но было уже поздно.

Глория разглядела проталкивающегося сквозь толпу Бастиана и замолкла, не допев строчку. Оркестранты продолжали играть, но без голоса музыка стала казаться какой-то потерянной, оголенной — просто какофонией отдельных инструментов.

Джером неистово замахал Глории рукой: «Пой, не останавливайся», — но той сильной Глории, которая только что царила на сцене и покоряла весь зал, уже не было.

Бастиан грузно протопал по ступенькам, взобрался на эстраду, и музыка смущенно прервалась. Он же яростно схватил Глорию за локоть.

— Какого черта ты здесь делаешь? Что ты себе позволяешь? — Микрофон разнес его голос на весь зал.

— Пою! — ответила Глория, пытаясь вырваться из его цепкой хватки. Из-за рояля пулей вылетел Джером.

— Эй, ты, не вздумай даже прикоснуться ко мне, — рявкнул на него Бастиан.

— Джером! — предостерегающе крикнула Глория, перехватывая сжатый кулак Бастиана.

Казалось, Джером стал еще выше ростом. Он положил на спину Глории свою уверенную руку и потихоньку протиснулся между нею и Бастианом, заслоняя девушку.

— Что вам, интересно, нужно от моей вокалистки? — совершенно спокойно обратился он к Бастиану. В баре воцарилась мертвая тишина.

— Прошу тебя, Бастиан. Прошу тебя, давай отложим разговор на потом. Не будем выяснять отношения сейчас. На нас же люди смотрят, — выкрикивала Глория. — Ну, умоляю тебя.

Не обращая на нее внимания, Бастиан обрушился на Джерома.

— Я ее жених, черномазый. И с какой стати ты решил задавать вопросы мне? Забываешь свое место. Что с того, что ты умеешь бренчать на рояле?

Джером убрал руку со спины Глории, отступил на шаг и сжал кулаки.

Зал в едином порыве завопил, как на матче по боксу. До слуха Лоррен донеслись слова какой-то девушки:

— Я ставлю на пианиста.

Глория повернулась к Джерому, который сделал еще шаг назад. На лице его застыло странное выражение.

— Джером, не надо! Я все объясню…

— Будьте любезны увести отсюда вашу невесту, — проговорил Джером, глядя прямо в глаза Бастиану. — Думаю, мы все очень сожалеем, что приняли ее не за ту. — Даже Лоррен сумела разглядеть пламя, горевшее в его глазах. Что оно могло означать? Ненависть? Ревность? Разочарование? Быть может, смесь всех этих чувств сразу. — Ваша невеста больше не должна переступать порог нашего клуба.