– Вы уж постарайтесь нынче, друзья мои, – сказал Махмуд поварам.

Запах корицы между тем поднимался к помещению на втором этаже, сдать которое под офис Махмуд не оставлял надежд. Действительно: местоположение – лучше не придумаешь, район престижнейший. Почему бы второй этаж не снять какому-нибудь рекламному агентству? Не реже раза в неделю Махмуд показывал помещение потенциальному клиенту, но почему-то ни один не спешил заключить договор столь выгодной на первый взгляд аренды.

Махмуд из кожи вон лез – перекрасил стены, когда несостоявшийся клиент назвал помещение мрачноватым, нанял профессионалов из клининговой компании, когда другой клиент пожаловался на запах тления. В отчаянной попытке придать комнате свежий вид Махмуд даже заменил паркетные полы. Новые светильники, новые двери, новый ковер… Все усилия шли прахом, арендаторы один за другим срывались с крючка.

Стоило потенциальному клиенту шагнуть через порог, он начинал ежиться и бормотать: «Что-то здесь как-то холодно». Махмуд извинялся – мол, несколько месяцев отопление не включали. Он лгал. Отопление работало, но воздух бог весть почему не нагревался до такой температуры, которую сам Махмуд назвал бы подходящей. Над Махмудом трунили сантехники и газовики – он надоел им частыми вызовами. Стоило явиться специалистам, как батареи начинали исправно работать.

Махмуд ломал голову над этим феноменом и наконец стал склоняться к мысли, что на верхнем этаже орудуют привидения.

Чем, если не присутствием нечистой силы, объяснить шаги, которые регулярно слышат официанты и повара Махмуда; чем объяснить запах свежемолотого кофе? Одна официантка уверяла даже, будто сверху доносился мужской голос.

А еще… еще иногда – очень редко – по ступеням поднимались обычные с виду люди. В помещение на втором этаже был отдельный вход, невидимый из ресторана, однако Махмуд, едва заслышав шаги, выскакивал навстречу потенциальному арендатору – лишь для того, чтобы убедиться: в помещении пусто. Вот и несколько дней назад посудомойка, девчонка лет восемнадцати, с панковским розовым «ирокезом» и ослепительной улыбкой, чуть припоздала, влетела в кухню и ошарашила сообщением: по лестнице поднимается хорошо одетая молодая женщина, в руке у нее флайер лавандового оттенка. Мрачный Махмуд поспешил на второй этаж, но в несостоявшемся офисе, конечно, никого не было, только пахло свежайшим кофе и дорогими духами.

Все, с него довольно. Вот только закончатся новогодние праздники – Махмуд пригласит муллу. Пусть прочтет молитву, покадит благовониями… на всякий случай.

А тем временем наверху, там, где вились ароматы марокканской кухни, субтильный, аккуратно одетый человечек неопределенного возраста глядел в потускневшее от старости зеркало на каминной полке. Вдруг до него донеслось эхо Махмудовых мыслей.

– Не стоит тратиться на муллу, – пробормотал Робин в адрес незадачливого ресторатора. – Скоро меня здесь не будет.

Затем внимание человечка вновь обратилось к женщине, смотревшей из зеркального сумрака. Женщина была похожа на Робина, как родная сестра.

– Она уехала? – спросил Робин.

Женщина, носившая то же самое имя, кивнула.

– Сейчас она на пути в Лондон.

– Я рад, – сказал Робин.

– Почему ты выбрал именно ее?

– А почему бы и нет?

Две ипостаси одного и того же существа, которых разделяли столетия, буравили друг друга взглядами.

– Нет уж, говори начистоту, – потребовала женщина по имени Робин.

Робин-мужчина пожал плечами.

– Просто я проникся ее непростой ситуацией. Сама подумай: молодая женщина наконец-то находит нечто, стоящее борьбы, но в душе у нее тоже идет борьба, бедняжке требуется ясность, четкая директива. Непредвзятый взгляд, этакий прогноз, если хочешь. Богатство не поможет спасти жениха, используя гобелен жизни, и женщина это понимает. Ей брошен вызов – отказаться от привычной обстановки, от легкой жизни, положиться лишь на свои силы. Притом неизвестно, с чем она столкнется в пути. Ну и потом, нам с тобой обоим симпатична Уинифред Максвелл, разве не так? Можно было, конечно, не вмешиваться в жизнь Джейн. Пусть бы все шло своим чередом. Но я, видишь ли, не сдержался.

– Мы здесь не для того, чтобы влезать в чужие жизни.

– А все равно, нет-нет да и влезем – на дюйм-другой.

– Сейчас речь не о дюймах, а об изменении хода истории. Это запрещено.

– О чьей конкретно истории ты говоришь?

– Об истории любого персонажа, жизнью которого тебе вздумалось поиграть.

– Я предоставляю каждому возможность выбора, только и всего.

– Нет, ты меняешь жизнь Джейн, и другие жизни, потому что одну за другой закрываешь лазейки. Ты не оставляешь Джейн выбора!

– Ты сама-то в свои слова веришь? Джейн еще только предстоит сделать самый главный выбор. Я дал ей шанс взглянуть на собственную жизнь с другой точки зрения. Вот она думает: мне нужно то-то и то-то. А на самом деле ей нужно нечто другое. Нечто, пока ею отвергаемое.

Женская ипостась Робина хотела было возразить, но мужская ипостась жестом остановила ее, хитро улыбнулась.

– Я тебе больше скажу: на самом деле Джулиус Саквилль мог бы…

– Хоть с его жизнью не играй! – оборвала Робин-женщина.