— Значит, есть какое-то спасение? — ухватился за эту фразу Фалко.

— Ну — нет ничего безнадежного. Все зависит только от вас. Собирайте вещи, и уходите в Ясный бор..

— Например, к нам. — предложил Туор.

Мьер быстро расспросил его об охотничьем поселении, и покачал головою:

— Нет, нет — вас тоже надо уходить: когда дракон будет кружить над Холмищами, он заметит и вас. Собирайтесь вместе, устройте временный лагерь там, где деревья погуще, чтобы не увидели вас с воздуха; переждите несколько дней — потом возвращайтесь. Найдете не Холмищи, но пепелища, зато сами останетесь живы; потом заново отстроитесь. Это лучшее, что можно теперь придумать.

— Дела. — сощурил большие свои, лучистые глаза Туор. Обычно веселое лицо его, сделалось теперь таким сосредоточенным и напряженным, что Фалко и не узнал. Вот охотник сухим, быстрым голосом поведал. — Ведь, мы видели сегодня одного из этих «медвежьих пауков» — с ваших рассказов и задумаешься: быть может, их уже много в Ясном бору? Тогда отступление в лес станет не безопасно.

— Их не может там быть много. — успокаивающим, мелодичным тоном молвил Эллион. — Не знаю откуда пригнала их темная воля, но продвигались они по лесу незаметно — иначе бы их переловили энты. Такие пауки, будь их много — подняли бы сильный шум. А, значит, он один, или уж, в крайнем случае — двое, трое. Если вы будете вместе — они к вам и близко не подойдут.

Тут вскочил из-за стола Туор:

— Ладно. Вы придумывайте, а я здесь больше сидеть не могу. Я должен предупредить наших, и… Марвен. Я понимаю — мы должны уходить, а, так как беременна она, надо подготовить хорошую мягкую телегу… Ну — все!

— Да подожди же! — вскочил следом за ним Фалко. — Там же эта тварь…. Один из отпрысков Унголиаты! — вспомнил он древнее преданье.

— Все равно — пусть хоть сам древний враг! Я не могу больше задерживаться!

Да — Туор, как представил хрупкую свою Марвен; рядом — не рожденного еще младенца; а против — кишащую исполинскими пауками, звенящую ятаганами, хохочущую тьму — и уж не мог оставаться на месте — он должен был предупредить, он должен был спасти ее от этой беды немедленно…

Эллион тоже поднялся из-за стола, и протянул Туору руку:

— Да — понимаю тебя. Да — я чувствую, какое мужественное у тебя сердце. Пусть же донесет тебя до любимой мой верный Зорень. Зорень!

Из-за распахнутого окна стремительно приблизился перестук копыт, а вот и сам конь — конь красавец. Взметнувши густой, огнистой гривой, заглянул в окно.

— Вот — слушайся этого человека — вези его до дома, а потом — возвращайся.

— Спасибо же, ВАМ, Эллиор. — Туор склонил голову, а когда встретились они взглядами, то еще больше стали заметны эльфийские черты, которые сияли в лике лесного охотника.

Не оборачиваясь к Фалко, крикнул ему: «Завтра свидимся!» — после чего выскочил в окно — видно было, как пылающей звездою помчался с холма Зорень, как потом — искрой промелькнул между холмов…

Нахлынула трескотня цикад, да отдаленный, постепенно рассасывающийся хоббитский говор — ведь ночной вопль уже забывался. (У хоббитов такое свойство, что все плохое сразу забывается — и уж через несколько дней рассказывается, как небылица…)

— Он промчится сквозь лес зарею — паучиха, завидев моего коня, в овраг забьется. Так что за Туора можете не беспокоиться. — заявил эльф. — Давайте-ка рассудим, как быть с хоббитами.

— Хорошо, если они будут здесь завтрашней ночью. — мрачно заявил Мьер.

— То есть…

— Дело в том, что можно ожидать нападения и сегодня; но… все-таки, верю, что не все так мрачно.

Фалко от волнения даже вспотел и совсем позабыл о том блюде с жаренными грибами, которое стояло против него — этим воспользовался успевший проголодаться Глони — в несколько мгновений поглотил их. А хоббит тут вспомнил:

— У них же завтра праздник! Да… этот глупый, хотя… милый праздник. Только бы он еще тысячу раз повторялся — этот праздник начала сбора яблок! Все будут пить яблочный сок, а у Больших холмов, зальют целое озерцо сока, и будут там плескаться. Да — все хоббиты соберутся у Больших холмов, чтобы выслушать торжественную, к счастью — короткую; все время одну и туже речь. Вот там то мы…

— Ну, а раньше — никак? — поинтересовался Эллион.

— Я представляю!.. — горько усмехнулся Фалко. — Побежали бы сейчас кричать, что надвигается на нас Враг — в лучшем случае вновь меня на смех поднимут — скажут, что «эти подозрительные друзья околдовали»…

В это время часы задрожали, открылись дверцы и выскочил оттуда гном; недоуменным взором — «Да сколько же можно сидеть?!» окинул собравшихся, и два раза ударил по своей наковаленке — после чего, сердито сверкнув глазами, убрался восвояси.

— Наша работа. — еще раз похвалил Глони; отхлебнул в очередной раз пива и заявил. — А, все-таки — жизнь совсем неплохая штука.

Мьер сосредоточенно думал; Эллион начал негромко напевать что-то очень красивое, во всяком случае Фалко запомнились слова:

Тут Глони зевнул, и молвил сонно:

— Впереди еще столько дел…