Шрифт:
В общем, если остальные холмы можно было рассматривать, как прекрасные скульптуры, то холм Фалко — как бесформенный, отколовшийся от них осколок.
И вот теперь Фалко отпер калитку, пропустил вперед Туора. К двери Фалко вела извилистая, вкруг валунов тропинка (валуны Фалко убирать было лень — он считал, что несколько лишних каждодневных шагов лучше многочасового, напряженного труда).
Сейчас Туор обратил внимание на бесформенную, клочковатую массу, которая заменяла Фалко сад:
— Вот завел бы ты женушку, семейство — вот бы у тебя и сад разросся.
— Ах, да что ты говоришь! — отмахнулся Фалко. — И зачем мне этот сад и женушка? Соседи посмеиваются — да мне то что? Подумаешь — у них сады! А мне и от своего — в желудке не бедно. Хватает и на зиму. Но у них то в погребах запасено на целые годы. У них там все заставлено всякими бочонками, да баночками… Вот и переставляют они эти баночки, да только о своих садах и разговоров. Я от этих разговоров и сбежал…
— Ну да — обманул — сказал, что поженишься. Тебе и норку вырыли…
— Да уж — пришлось. Однако, глянь-ка — гость-то мой уже проснулся…
Хоббит указал на кругляшек из которого лился, оставляя на траве рассеивающуюся колонну, теплый свет — оттуда слышались какие-то голоса. Хотя, говорили со всех сторон…
— Ах, да, гость. — тихо молвил Туор. — Расскажи, как ты с ним встретился.
— Не время сейчас. Свет горит, между прочим, на кухне. Ага — теперь в гостиной загорелся… Кто ж там еще появился?.. Давай-ка к кухне тихонько подойдем и заглянем.
Они прокрались между стиснутых деревьями ореховых кустов, и оказались под распахнутыми ставнями Фалковой кухни. Оттуда сильно пахло грибами (жаренными); яблочным пирогом, сластями; так же — жарящейся уткой и пивом.
Благодаря упомянутому в конце напитку, был издан не очень пристойный звук, после чего — ударила об стол кружка, стала звенеть, собираясь чьими-то руками в стопку посуда, а затем прорезался еще и голос — громкий и хрипловатый:
— Ой-е! На этой кухне всем готовится еда, Ой-е! Здесь для желудка радость ты найдешь всегда! Утоли сначала голод, пока плод весенний молод! Ой-е! Здесь веселье ждет всегда! Тра-ля-ля! Тра-ля-ля!— Это он, — прошептал Фалко, а следующее мгновенье решило, против всяких правил, уместить в себя слишком многое, и вот что из этого вышло:
Веселое пенье было прервано грохотом, и звоном бьющейся посуды — раздались проклятья. В это же время, две ручищи подхватили в воздух Фалко и Туора (и тот, и другой подумали, что это лесное чудище догнало их) — они отчаянно задергались — бестолку. Могучие ручищи подняли их как раз вровень с окошком — и там увидели они, что на полу, под грудой всяких мисок, под большим яблочным пирогом шевелится что-то, и торчит оттуда, вздымается вместе с ругательствами, густая, темнеющая борода. Одновременно с этим распахнулась дверка, и из коридора шагнул на кухню (едва не захватывая потолок) — высокий, златокудрый юноша, с тонкими, музыкальными чертами лица; и совсем не юношескими мудрыми очами. Конечно — это был эльф. Он вошел на кухню со словами: «Вот еще одна сковорода.» — замер на пороге, разглядывая эту сцену. Замерли Фалко с Туором, замер и обладатель густой бороды — смолкли его проклятья, а среди посудин появился жаркий, изумрудный глаз, который крутился из стороны в сторону.
Тут эльф рассмеялся — этот смех, словно бы пел: «Жизнь прекрасна, создана для счастья, а не для печали и слез!» и, слыша такой смех, трудно было с таким утверждением не согласится. И Фалко, и Туор улыбнулись. Улыбнулся и изумрудный глаз — а из-за спин, из ночи, пришел такой громово-раскатистый басистый хохот, что Фалко с Туором вздрогнули.
Но эльф смеялся звонче всех, вот он заговорил, точно запел — слова его плавно перетекали из одного в другое:
— Вот уж удивительная встреча. Такое совпадение! Мьер, дружище — да поставь же их; ведь, один из них — хозяин этого жилища.
Фалко и Туора пропихнули через окно, и вот они, стоя на полу, поняли, наконец, что произошло: оказывается, пока они сидели, подслушивали у кухни, к ним сзади подкрался обладатель громового баса — человек, двух с половиной метров в росте, неохватный в плечах и в пузе; с широким, бородатым лицом, одетый в какую-то грубую, из травяных тканей одежду. В это же время, услышав шелест, поскользнулся, рухнул с посудой и с изготовленным ужином гном. Гном как гном — ростом чуть больше хоббита, с большим мясистым носом, и с великолепной, уже описанной выше, бородой. Наконец, так получилось, что в это же время на кухню вошел и златокудрый эльф.
Так они и встретились. Однако, до окончания этой ночи было еще далеко.
Фалко провел ладонью по лбу:
— Ф-фу! Ну и ночка сегодня. Ладно — проходите все в гостиную, ну а я с ужином похлопочу: на кухне нам, всем, тесновато будет.
Он поискал глазами «человека-медведя», но тут услышал, как хлопнула входная дверь, и стал прикидывать — пролезет ли в нее такой великан, и не застрянет ли где-нибудь в коридоре…
И вот гости пошли в гостиную, за ними направился было и Туор: однако, хоббит остановил его: