— Беду ждите оттуда. — молвил Брэнди, и указал в туманные горы.

— А вы то откуда знаете? — шепотом спросил Фалко (молодой хоббит ясно представил себе, как эти серебристые стены, вдруг раскроются и выпустят из себя рычащие полчища тьмы).

Звездочету шел уже пятнадцатый десяток, а это и по хоббитским понятиям — глубокая старость. Лицо его глубоко было изрезано морщинами, напоминало сморщившийся яблок; но ясные, добрые и мудрые глаза каким-то образом оставляли юношескую живость:

— Не важно, откуда я это знаю, но скажите, эльф, лицом молодой, но проживший втрое больше моего — скажите, ведь я прав?

И тут лицо старого хоббита омрачилось тревогой, болью.

— Да, вы правы. — отвечал Эллиор.

— Что ж. Хорошо, значит, то, что я стал укладывать свои книги месяц назад. Так, ящик за ящиком — но многое ли с меня спросишь? Нет — многие книги еще остались неубранными.

— Что ж вы меня то не позвали? — спросил Фалко.

— А ты бы и не стал помогать. Стал бы спрашивать — зачем? Я бы тебе объяснил, а ты бы махнул рукою — не поверил.

Фалко понял, что старый звездочет говорит правильно: ведь, он сначала и сам не хотел верить в то, что рассказывал Глони. Не поверил бы он предсказаньям, но книги бы, все-таки, собрать помог — ведь, старый он совсем, нельзя так утруждаться.

Эллиор кратко рассказал, как обстоят дела, и на это звездочет отвечал:

— Что же, могу сказать, что одного то из них я сегодня уже видел. Вон там. — кивнул он в сторону тумана. — Когда я наблюдал восход Элледила, вслед за яркой звездой, вырвался из тумана дракон, я, даже, видел, как он распахнул пасть, будто намериваясь поглотить кормчего небес; на мгновенье он даже скрылся в черном брюхе, но то лишь иллюзия — Эллендил, даже не ведая о том, продолжал свое восхождение, ну а дракон нырнул обратно. Да такие при этом волны поднял!

— Как далеко? — голос Эллиора звучал очень встревоженным.

— Так верстах в десяти отсюда, к северу.

Эллиор взглянул на восток, где пробилась робкая темно-голубая линия зари, и притушила несколько самых маленьких звезд.

— Нет — сегодня они нападать не станут. Устроят лагерь где-нибудь на западном берегу. Продолжим упаковывать книги.

Брэнди кивнул:

— Пожалуйста. Фалко, там, кстати, все знает, все покажет. А я понаблюдаю за звездами… быть может, в последний раз с этого холма.

— Не говорите так мрачно. — вступился Фалко.

— Разве я сказал что-то мрачное? — удивился Брэнди. — Ну, не теряйте времени — книг то еще много.

Да уж: работы им предстояло немало. Эллион бережно и проворно, аккуратными стопками складывал толстенные рукописи в мешки, и говорил:

— Вот это да — какие богатства, какая мудрость. Некоторые из этих книг, сохранились в единственном экземпляре. Прекрасная библиотека! Эх — развести бы заключенный здесь свет по всему Среднеземью, по всяким королевствам варварским…. Но книги, как и все прекрасное, легко разрушить грубой силой…

Фалко с восторгом слушал мелодичную речь эльфа; и книги в руках, словно сами собой, укладывались в стопки.

И вот за их спинами остались залы, где лежали у опустевших полок ожидающие своего часа мешки. Они вышли навстречу пробуждающемуся дню, который приветствовали первые петухи.

Между холмов, проплывали розоватые лучи восходящего светила, и лучики эти, блестя в бесчисленных росинках, делали холмы живыми, трепетными, готовыми взмыть облаками.

Нет — и не верилось, что есть какое-то зло, и, тем более, что оно может придти и изжечь эту красу.

— Смотри!

Фалко одной рукой схватил Эллиора за рукав, серебристого его наряда, и указал на огромную, облакообразную птицу, которая, словно сон, стремительно пролетела над Холмищами к западу.

Хоббит даже помотал головою — может это и впрямь сон?

— О нет — это не сон, — словно читая его мысли, не то говорил, не то пел Эллион. — Нечасто, в наши дни, видели над Среднеземьем эту величественную птицу. В ней дух Майя, а служит она повелителю ветров Манвэ. Только ему, да супруге его — Элберет, известно, какое поручение у великой птицы.

А орел, поднимаясь все выше, стал белым облаком на западном, лазурном небе.

— Как же прекрасен мир! — провожая его взглядом и мечтою, с чувством говорил Фалко. — Как же много в нем неизведанного! И я верю, что никакая тьма не одолеет нас! Мы окружены светом!

В тоже самое утро, когда Фалко и Эллиор любовались восходящим светилом и орлом Манвэ — в это же самое время, но на несколько сот верст западнее, там, где сливаются в единый поток две горные реки Седонна и Бруиннен, восходящее светило только коснулось верхних отрогов тумана, который вздымался над этими реками. А туман был высок. Всю ночь он клубился, принимал причудливые образа, а теперь, предчувствуя скорую свою гибель в солнечном свете, приостановился, призадумался. Где-то в его темно-серебристых глубинах, глухо и величественно урчали две горные реки…