Шрифт:
– Ох, несерьезная у нас экипировка, товарищ командир саперной роты. Ох, несерьезная! – вздохнула Дуська.
– Погоди, вот пять миллионов долларов заработаем, тогда экипируемся, – подмигнул ей Фил. – За мной, Дульсинея!
Глава 10
Захват
– Кхе, кхе…
– А-апчхи!
– Скорее бы лето.
– Хотя бы весна. Апчхи!
– А сейчас что?!
– Вроде бы март был.
– Этот март баловник, этот март чародей, веет свежим своим опахалом…
– Май! Май там опахалом веял, а не март.
– Зануда ты, Верунь. Даже в подвале, даже со сломанным пальцем – зануда.
– Я просто литературу хорошо знаю. Палец тут ни при чем. Кстати, как ты думаешь, он будет потом сгибаться? А то ходить с негнущимся третьим пальцем на правой руке в моем возрасте несолидно.
– Зато с таким пальцем удобно посылать всех по известному адресу. Хуже будет, если моя нога неправильно срастется. От негнущейся ноги никакой функциональной пользы.
– Ну почему же! Можно возле метро просить милостыню на костылях, можно оформить инвалидность и получать от государства деньги, можно… Апчхи! Если не посадят, то много чего можно.
– Кхе, кхе! У тебя под гипсом чешется?
– Не то слово. Дерет! Выть хочется… Там рыжики еще остались?
– Навалом, Верунь. Но есть маленькая проблема, у меня от них понос и изжога, а удобства на улице. Может все-таки переберемся наверх? Там хоть кровати есть.
– Да перебирайся, пожалуйста! А я хочу спать спокойно. Пусть холодно, пусть темно, пусть гипс, пусть понос, зато на свободе!
– Да могила тут, а не свобода! Могила с рыжиками! Знал бы Ричард, во что мы вляпались ради его глупой прихоти. Апчхи!
– Знаешь, милая, очень многие ради такой «глупой прихоти» и не в такое бы вляпались. Подумаешь, годик в подвале посидеть! Зато Лева и Дина…
– Да не узнаем мы тут никогда, что будет с Левой и Диной! Чхи!
– Как только они подадут заявление в загс, их ждет та-а-акой сюрприз! Подай-ка мне баночку рыжиков и уступи на полчасика доху, что-то мой тулуп плохо греет. Кхе, кхе…
– Да на тебе, на! И рыжики, и доху, и последнюю банку варенья! Все, не могу больше. Я наверх пойду! Я ночью в магазин съезжу и куплю себе колбасы! Докторской! И икры! И сок томатный, и яблоки, и… торт! С розочками…
– Бунт на корабле? Ну иди, иди. Слабая ты, Кларунь. Невыносливая. Чхи! Иди, иди!
– И пойду!
– На лестнице не споткнись.
– Рыжиками не подавись!
– Лбом о притолоку не ударься!
– Не помри от чесотки!
– Выдра одноногая!
– Выхухоль с загипсованным «факом»!
– Ричард бы переписал завещание, если бы знал, что ты слабонервная!
– Ричард сдох, туда ему и дорога! Он в гробу! А я жить хочу, я черной икры хочу, солнца, дневного света, томатного сока!
– Кла-а-ар?! Кларунь!
– Что?
– Если ты купишь большой торт с розочками, принесешь мне кусочек?
– Нет уж, сама выползешь.
– Зараза. Апчхи!
– А то все розочки съем!
Как это получилось, Дина не поняла.
Был ресторан: суши, саке, саке, суши и снова саке… И вдруг оказалось – кровать, сбитые простыни, спутанные волосы, провал в памяти и какой-то законсервированный восторг в груди.
– У нас был секс? – потрясла она за плечо спящего Левина.
– Слушай, я не знаю, как это называется, – открыл он глаза, – но ты уложила меня в свою кровать, раздела и делала что-то такое, отчего я потерял сознание.
– Мама… – схватилась Дина за голову. – Кстати, а где мама-то? – огляделась она.
– До этого мы так и не докопались. Отвлеклись. Прости! – Левин уткнулся ей губами в плечо.