— Именно поэтому я здесь долго не выдержу, просто замерзну! — попыталась возразить я, уже понимая, что любые аргументы бесполезны. Люди говорят «твердолобый», а хель предпочитают странное словосочетание «ледяной лоб», и, кажется, теперь мне понятна его этимология…

Раннее утро — самое холодное время суток, но для людей здесь в любое время слишком неуютно.

— Не тревожьтесь, в случае нужды я вас согрею…

От мягкого голоса дракона нахлынули воспоминания…

И именно это меня отрезвило, заставив осознать действительное положение дел. Забавно, когда Исмир намеренно со мною играл, я ощущала это именно как захватывающую игру, и не более. Ведь сейчас за его жестами и словами не чувствовалось желания, а я слишком хорошо воспринимаю чужие эмоции. Запахи не скроешь и не подделаешь, они куда правдивее слов. А вот когда за молчанием таятся чувства — это пьянит сильнее вина…

Разумеется, небольшой флирт — это как ложечка меда и щепотка специй в пресный напиток жизни. Но…

— Полагаю, нужно немедля допросить эту беглую хель, — предложил Исмир. — Пойдемте.

Слушать возражения или иные предложения он явно не собирался: шагнул к выходу, даже не глядя, следую ли я за ним. Конечно, устраивать сцену — глупо, проще изобразить полное подчинение.

— Убить ее мало! — вдруг вклинилась в разговор хозяйка дома, которая до того тихо, как карасик при виде щуки, затаилась в углу. В голосе ее прозвучали такая ненависть и свирепое торжество, что я невольно ощутила жалость к ее несчастной сопернице, которая решилась на преступление ради любви. Не выходит ничего хорошего, когда чувства затмевают голос разума, но это прискорбно часто бывает и с хель, и с людьми…

Быть может, прав доктор (запамятовала фамилию), который утверждал, что любовь — это разновидность душевной болезни? Ведь она нередко разрушает жизни, а тяга к предмету страсти очень напоминает нездоровую привязанность к наркотику. Разве не похож влюбленный на одурманенного курильщика опиума?..

Откровенно говоря, Фаст-исса вовсе не походила на влюбленную, а уж тем более, на наркоманку. Скорее на загнанного в угол вепря: налитые кровью маленькие глазки, фигура — как кряжистый дуб, узкий лоб… Не красавица, прямо скажем, даже по хельским меркам.

— Вы можете меня убить! — отрезала она сходу, с непреклонным видом скрестив руки на груди.

Глыба льда, на которой она восседала, была вся изрезана крестиками — руной гебо — супружество, дар свыше, готовность платить по счетам…

— Неужели? — голос Исмира будто копьем вспорол воздух. — А что, если мы примемся за вашего соучастника? Он, несомненно, знал о ваших намерениях…

— Нет! — вскочив, выкрикнула хель. Вот это ее действительно проняло! — Вы не можете!

— Я — дракон, мне позволено все, — со спокойным превосходством пожал плечами он. И мне вдруг отчаянно хотелось сказать какую-нибудь гадость, лишь бы стереть эту насмешливую улыбку…

Небрежное «мне позволено все» пробрало неприятным холодком, как от брошенного за пазуху снежка.

Однако это недостойно воспитанной дамы! Сразу вспомнились уроки бабушки, которая всегда твердила, что следует сохранять одинаково спокойное расположение духа при любых обстоятельствах. Что, кстати, нисколько не мешало ей самой вертеть дедушкой по своему усмотрению — правда, с неизменной нежной улыбкой.

Определенно, среди хель я сама становлюсь грубоватой, перенимая их прямолинейные манеры!

— Прошу вас, успокойтесь! — вмешалась я, вклиниваясь между спорщиками. — Думаю, мы можем найти решение, которое бы устраивало все стороны.

— Какое же? — скептически вопросил Исмир, меряя меня недовольным взглядом. Как будто скакуна осадили на полном ходу! То и гляди станет грызть удила…

Меня в этот момент куда больше интересовала упрямая хель, которая, вероятно, знала нечто интересное. Не зря ведь события крутились вокруг их любовного треугольника!

— Вы ведь понимаете, что вас ждет изгнание? — поинтересовалась я у нее.

Хель побледнела (точнее, посинела) и с усилием кивнула. От нее повеяло таким темным, липким отчаянием — подгоревшей патокой, сапожным кремом и дегтем — что нелегко оказалось отогнать прилипчивый мрак. Дурные чувства — хуже инфлюэнцы, с поразительной легкостью заражают всех вокруг.

— Но вы можете уехать не одна… Вы меня понимаете? — я посмотрела ей прямо в глаза. — Думаю, Мать не откажет мне в просьбе… В крайнем случае, его ведь может похитить дракон, не так ли?

Исмир закашлялся (должно быть, представив сцену «хель верхом на драконе улетает в закат»), но согласно кивнул.

Словно лесной пожар из крохотной искорки, в глазах Фаст-иссы разгоралась надежда.

— Что нужно? — выдохнула она наконец.

Дальнейшее уже было делом техники.

К несчастью, знала Фаст-исса немного. Молодой муж тайком встречался с возлюбленной в пещере неподалеку от того места, где мы с Исмиром обнаружили заколдованную статую… А для усыпления бдительности жены Фаст-исса с нею помирилась — не взаправду, напоказ… Но ничего подозрительного в окрестностях она не видела. Правда, у нее не вышло явиться на последнее свидание, возможно, Вирн-исс что-нибудь узнал, когда напрасно ее ожидал… (Надо думать, в остальное время они были всецело увлечены друг другом и ничего вокруг не замечали.)