— Мирра! — в голосе Исмира звучала неподдельная тревога. — Мирра, да отзовитесь вы, йотун вас раздери!

От этого нелепого пожелания я расхохоталась — до истерики, обхватив себя руками — отчаянно пытаясь унять смех.

— Что с вами стряслось? Мирра, вы слышите меня?

— Слышу! — отозвалась я, силой давя прорывающийся нервный хохот. Он клокотал в груди, колол горло острыми смешинками. — Здесь… Здесь статуя и руны…

Отчего-то мысли путались, а язык будто позабыл слова. Магия или попросту усталость? Только сейчас я вспомнила, что толком не спала почти двое суток.

«Девять часов сна — залог здоровья! А от бессонницы хороши хмель, лаванда, сандал…» — учила бабушка, капая на мою подушку масло лаванды. Мы, малышня, озоровали и все никак не хотели уняться, хотя давно наступило время укладываться в постель. Разумеется, бабуля никак не могла обойтись без попутной лекции по аромагии.

— Идите ко мне, Мирра! — ворвался в мои сонные размышления требовательный голос Исмира. Мысли громоздились торосами, сталкивались с грохотом. — Немедленно!

— Сейчас…

Не помню, как я выбралась.

— Что вы делали там делали? Неужели вы не соображаете… — набросился на меня дракон, стоило оказаться в пределах его досягаемости.

Недослушав, я покачнулась.

— Холодно, — пожаловалась тихо, вдруг осознав себя в надежных объятиях Исмира.

— Во имя Исы, вы совсем замерзли!

— Очень… наблюдательно! — с усилием отозвалась я, силясь насмешливо улыбнуться. Веки слипались, будто покрытые клейкой смолой, а тело почти не чувствовалось. Мир вокруг плавно кружился, укачивая своевольную дочь…

И умиротворяющее благоухание сандала совсем рядом…

— Не смейте спать! Слышите меня, не смейте! Йотун вас раздери! — ругался дракон, зачем-то торопливо меня раздевая.

— Повторяетесь, — прошептала я с дурацким смешком. В конце концов, мне все это снилось, а во сне можно позволить себе вести себя нелепо…

Сначала я даже не почувствовала, что делал Исмир. Этот бессовестный дракон стянул с меня почти всю одежду и прижал меня к себе, гладя спину, плечи, руки, лицо, шепча что-то непонятное…

Странно, но становилось все теплее и теплее, холод неохотно отступал и в отместку колол руки и ноги тысячами тоненьких иголок.

Говорят, замерзающий человек в конце концов перестает чувствовать мороз и умирает тихо, будто заснув. Значит, и я умираю? Но уже было решительно все равно, лишь бы дальше лежать вот так, нежась в объятиях дракона…

— Что вы делаете? — встрепенулась я, осознав, что отнюдь не сплю, а руки Исмира беззастенчиво скользят по моей спине под тонкой рубашкой. Если учесть, что сам он по-прежнему был в одних штанах, то ситуация складывалась пикантная.

— А вы как думаете? — отозвался он почему-то недовольно. — Разумеется, грею вас!

Мы лежали на собственной одежде, брошенной прямо на лед. Ума не приложу, почему снизу совсем не тянуло холодом. Разумеется, сразу вспомнились многозначительные эвфемизмы из дамских романов о «согревании постели»…

Следует отдать ему должное, дракон вовсе не пытался — пока — воспользоваться ситуацией. Не знаю, радовало меня это или огорчало. С другой стороны, ледник — не лучшее место… Боги, о чем я думаю?!

— Благодарю, я уже вполне согрелась! — произнесла твердо.

Боюсь, еще немного, и голова многоуважаемого полковника Ингольва украсилась бы рогами — надо думать, ледяными. Хотя… об этом стоит поразмыслить! Впрочем, не здесь и не сейчас.

Исмир на мою честь не посягал. Поставил меня на ноги и даже, как заправская камеристка, помог одеться.

Я тихо фыркнула, поймав себя на мысли, что благоверный не зря столь ревностно следил за моей нравственностью — стоило оказаться вдали от него и в обществе привлекательного дракона, как в голову тотчас полезли мысли — даже, пожалуй, мечты — о супружеской измене.

Хотя Ингольву грех жаловаться, учитывая его похождения. И меня нисколько не мучили моральные терзания по поводу «падения».

— Будьте добры, расскажите, что там, за скалами? — жадно поинтересовался объект моих размышлений, явно весьма далекий от романтических поползновений.

Рассказ вышел сбивчивым, но, задав два-три десятка вопросов, Исмир наконец узнал все, что его интересовало.

— Пойдемте! — велел он, решительно шагая к просвету в скалах. Шаг, другой… и прошел мимо!

— Куда вы? Это здесь! — позвала я, останавливаясь перед проходом.