И кто бы сказал Рэю семь лет назад, что огрызающийся мальчишка-воспитанник, первокурсник элитной Школы, станет таким.

– Не-не-не, даже не думай, у тебя я не останусь, ещё тебя я не объедал, - возмутился новоиспечённый капитан королевской гвардии в ответ на предложение задержаться. – И вообще, меня в казармах ждут…

Ждут его… Рэй яростно стучал пальцами по его руке, уговаривал, и Ланс, наконец, сдался – но только на эту ночь, только сейчас, а потом – точно в казармы, а то «совсем у тебя тут в комфорте размякну».

– Во, гляди, - улыбаясь всё той же светлой мальчишеской улыбкой, протянул руку Ланс, когда Рэй проводил его в гостевые покои. – Знаешь, сколько раз твой амулет меня спасал? Вот, а это тебе защита от меня. Я его даже в храме освятил и всё такое.

Рэй удивлённо смотрел на миниатюрную саблю-подвеску.

– Это мой трофей, - гордо сообщил Ланс. – Такие игрушки ихний южный принц, который младший, делает, типа, когда ему заняться нечем. Правда, чудной? И вот, знаешь, какая редкость? Я ради тебя достал. На удачу… И ты мне расскажешь о себе, Рэй. А то, извини, в строчках пара слов «всё в порядке» меня не устраивают. Дождёшься, слуг твоих расспрошу, сам знаешь, мне-то расскажут.

Рэй с улыбкой покачал головой. И, не выдержав, обнял пахнущего утиным жиром, лошадиным потом и пылью друга. Ланс фыркнул ему в макушку – вымахал, столб фонарный. Теперь Рэй еле-еле мог с ним сравняться, даже стоя на цыпочках.

– Скажи мне сейчас, - тихо, не отпуская, попросил Ланс. – С тобой, правда, всё в порядке? Просто «да» или «нет», детали мы потом обсудим.

Рэй кивнул. «Всё хорошо».

Ланс ещё какое-то время, не отрываясь, смотрел ему в глаза, но, так ничего не прочтя, отступил.

– Милость матери с тобой с тобой, Рэй. И этого… Визера. Бездна, уже и забывать их всех стал, - бормотал он, закрывая дверь. – Только не заставляй меня снова совершать паломничество в храм, Ворий мне не простит…

Рэй, не слушая, сжимал серебряную саблю-подвеску. Конечно, всё хорошо. Простой и открытый Ланс мог быть воином, но интриганом – никогда. Знать, что действительно творится в стране, а тем более в столице и как в этом замешаны Боттеры, ему совершенно необязательно. Он же, к сожалению, так любит своего короля.

Рэй, вздохнув, покачал головой. Ланс никогда не узнает, никогда ничего не узнает. И, когда власть сменится, в столице его быть не должно. Ещё год-два на рубежах, и он лично увезёт друга-героя из ссылки. И пусть все, вся столица видит, что они друзья, чтобы никто, ни одна крыса потом не посмела…

О том, что Ланс его, скорее всего, возненавидит, Рэй старался не думать. На всё милость Матери.

(Из личного архива герцога Ланса де Креси)

Я думал, что стоит мне получить назначение в королевскую гвардию и мне нечего будет больше желать, не с кем и не за что бороться. Дальше я просто не загадывал.

В реальности всё оказалось куда запутанней.

Жизнь в столице была… непривычной. Для начала – я уже забыл, что такое спать на громадной, утопающей в одеялах и подушках кровати, которая величиной, как обычная комната в квартире. Принимать ванну с деятельным участием слуг – у Рэя были вышколенные, не спорю, преданные, но очень навязчивые слуги. Со мной обращались как с лордом, и, наверное, мне надо было к этому привыкать – я всё-таки стал лордом. Но на границе титул так не чувствовался – ни о какой роскоши там не стоило и мечтать. Нет, некоторые господа, конечно, таскали с собой шатры и сундуки с утварью. Я не понимал только – зачем? Что, они этим хотят кому-то доказать свою исключительность? Разве что южанам, которым всё это в итоге и доставалось при отступлении.

Столица отличалась от границы как бездна и Небеса. Я только никак не мог определиться, что из них бездна.

У Рэя оказался очень роскошный особняк. Старинный – видно с первого взгляда. Дорогой, представительный и пустой. В таком должна жить большая богатая семья, может, целый род. А Рэй в нём смотрелся привидением – бледный, хрупкий, усталый. Я глядел на него и с трудом узнавал. Никак не мог привыкнуть: раньше он всегда был выше, под его глазами не было «мешков», и тонкие девичьи пальцы сжимали моё плечо крепко-крепко, отстукивая слова. А сейчас еле-еле дотрагивались до запястья.

От этого было непривычно и больно. Не таким я представлял друга – осунувшимся, усталым, отстранённым. Скрытным. Ясно же как день, что его надо спасать – но он даже не говорил от чего. И на первый взгляд всё у него действительно было хорошо.

Он вёл уединённую, очень спокойную жизнь затворника – к этому я тоже не мог привыкнуть. Рэй, первый подначивавший меня сбежать из Школы в город – затворник? Здесь явно было что-то не то. Конечно, я решил, что выясню, но это оказалось не так-то просто.