Никогда ещё Алэр не чувствовал себя таким беспомощным.

– Выпей, моя малышка, и обещаю, тебе станет легче, - донеслось до герцога.

Алэр повернулся – чтобы увидеть, как Валентин протягивает девочке флакон с чем-то красным, а Элиза, глотая окончания, объясняет, что ей после этого всегда только хуже, и может, не надо больше...

– Солнышко моё, давай ты выпьешь, и я тебя поцелую? – уговаривал Валентин, обнимая девочку.

Как зачарованная, та проглотила красную жидкость. Флакончик выпал из ослабевшей руки и покатился к Алэру.

– Что это? – в наступившей тишине не выдержав, спросил герцог. Наклонился, поднял пузырёк. И тут же осёкся.

Девочка сидела, раскачиваясь, точно жрец Девятки во время медитации, и смотрела куда-то вперёд чёрными мёртвыми глазами.

– Милая, - подал голос Валентин.
– Ты сделаешь кое-что для меня?

Девочка повернулась к нему, коснулась пальчиками лба короля. И исчезла.

– Что это?
– повторил Алэр непослушными губами.

– Моя чародейка, – весело откликнулся Валентин. И уже другим, не терпящим возражения тоном, приказал. – Сидите здесь, герцог, и ждите, когда вернётся. Лизетте, – добавил он с усмешкой, – понадобится ваша помощь.

– Что вы ей дали?
– выдохнул Алэр, когда Валентин скрылся за дверью.
– Что было во флаконе?

Валентин выглянул из-за двери и по-мальчишески улыбнулся.

– Я думал, вы будете умолять или хотя бы попросите за сестру. Ни одна горничная ещё подобного не пережила... А вы разочаровываете меня, герцог: задаёте такие глупые вопросы! Наркотик. Сильный наркотик.

– Зачем? – шепнул Алэр.

Валентин глянул на него с недоумением и, рассмеявшись, запер дверь.

Девочка возникла на полу рядом с Алэром – в крови с ног до головы. Лежала навзничь, тяжело дыша, и смотрела в упор. А Алэр глядел на чудовище, убившее его родителей, и не мог заставить себя не то что вымолвить хотя бы слово – он даже двинуться не мог.

– Пожалуйста, - голос Элизы был не детским, не привычным писком или тихим, робким, с придыханием. Чёрные глаза смотрели, не отрываясь. – Пожалуйста…

Алэр прижался к стене, не в силах отвести взгляд.

– Помоги, - шепнуло чудовище и свернулось в клубочек, прижав коленки к подбородку. Задрожало – крупно, потом забилось, катаясь по полу.

Алэр прислушался к тяжёлому, хриплому дыханию и с ужасом понял, что если эта мерзавка умрёт – а она, похоже, умирает – Мадлен убьют тоже. И Валентин в ярости вряд ли проявит милосердие.

Выбора снова не было.

Медленно, осторожно, чувствуя себя так, словно добровольно шагает на плаху, Алэр подошёл к дрожащей девочке. Присел рядом. Протянул руку – пальцы замерли в сантиметре от её плеча.

– Миле… Элиза? – называть это «миледи» язык не поворачивался.

Девочка отняла руки от лица. И спустя мгновение с всхлипом прижалась к Алэру. Липкие, со сладковатым привкусом наркотика губы ищуще коснулись его. Алэр попытался отпрянуть, но в глазах потемнело. Мгновение спустя Алэр потерял сознание, даже не успев порадоваться, что это было безболезненно. Не как с его родными.

Очнулся он с тяжёлой, словно от похмелья, головой. Не сознавая, что делает, приподнялся на локтях, машинально отметив, что в комнате слишком светло, пахнет ужасно и никто не удосужился открыть окно и проветрить.

Взгляд уткнулся в сжавшуюся, дрожащую девочку, и Алэр замер.

Девчонка плакала, размазывая слёзы по грязному от крови лицу и тихонько звала своего «принца» – который (Алэр видел из окна) уехал ещё вчера вечером.

– Элиз, – непонятно зачем повал Алэр, становясь на колени.

Девочка замерла, вскинула на него синие-синие, совершенно нормальные глаза и всхлипнула:

– Уйди!

Алэр встал.

– Уйди!
– пискнула девчонка, кинув в него валяющейся на полу подушкой.
– Уйди, уйди, уйди!

Алэр закрыл глаза. Вздохнул. Открыл и послушно направился к двери.

– Я самая красивая, - шепнула девочка у него за спиной.
– Я самая умная... я несравненна...

Алэр обернулся.

– Я самая красивая, - словно сомнамбула, повторяла девочка.
– Я самая умная...

Машинально Алэр глянул на флакончик, который всё ещё сжимал в руке. И наконец-то вспомнил, почему вкус наркотика показался ему знакомым. Сам пользовался им, когда впервые влюбился в одну ветреную леди, и потом страстно пытался всё забыть. Только для себя Алэр брал куда более низкую концентрацию. Девочке же давали лошадиную дозу, и, конечно же, наутро она не помнила ничего, как не помнил капризную обманщицу Алэр и того, что делал для неё.