В его ушах прогрохотал голос.

– Он – чудо, сэр Марис! Он заставил меня попотеть!

Могучая рука приподняла плечи и голову Рода. В поле зрения появилось озабоченное лицо Большого Тома.

– Ты цел, хозяин?

Кивая и махая рукой, Род что-то прохрипел.

Над ним тут же склонилась лохматая голова, приделанная к телу шимпанзе, и тяжелая мускулистая рука сжала его руку.

– Ты неплохо дрался, парень, – прогрохотал Бром О'Берин. – Я не бывал в такой переделке с тех пор, как стал мужем.

Род стиснул руку карлика и попытался улыбнуться. Затем над ним склонилось седобородое, покрытое шрамами лицо сэра Мариса. Его старческая рука взяла Рода за предплечье и поставила его на ноги.

– Брось, парень, не вешай носа! Ибо ты теперь ратник королевы!

– Ратник королевы! – прогудел Бром, каким-то образом вновь оказавшись на стропилах. Зала тряслась от его смеха.

– Нет, сэр Марис, на этого парня претендую я! Быть ему телохранителем королевы!

– Черт возьми, да нет же, Большой Том! Отвяжись от меня с этой штукой!

– Но, хозяин! – не унимался Том, следуя за ним по пятам с кирасой в руках. – Должны же вы носить хоть какой-то доспех!

– Приведи-ка мне хоть один веский довод в его пользу, – проворчал Род.

– Ну, он нужен, чтобы отражать удары мечей и стрел, хозяин!

– Мой меч легко защитит меня от ударов чужих мечей, от стрел я могу уклониться. А от арбалетных стрел этот чертов панцирь все равно не спасет. Так что нет, Том! Он будет меня только сковывать.

Дверь в караульную заскрипела и с грохотом распахнулась.

Бром О'Берин стоял, уперев руки в бока, и смотрел на них. На его плече лежало что-то, отливающее серебром.

– Как же так, Род Гэллоуглас? Ты не желаешь носить ливрею слуги королевы?

– Я буду носить ливрею, но не такую, как ты, пестрое чучело!

Карлик ухмыльнулся и сквозь всклокоченную бороду блеснули белоснежные зубы.

– Задел, без сомненья задел! Но я не гвардеец, Род Гэллоуглас. Я – шут, а пестрое одеяние – ливрея шута. Одевай-ка, солдат, свои цвета.

– О, не беспокойся, я буду носить цвета королевы. Честно говоря, я вообще неравнодушен к сочетанию пурпурного и серебряного. Я надену ливрею, хотя я и против нее, как таковой. Но, черт возьми, Бром, я решительно отказываюсь иметь дело с той консервной банкой, что вы зовете доспехами.

Лицо карлика посерьезнело, и он медленно кивнул, не сводя глаз с Рода.

– О, да. Я так и думал.

Серебристая ткань со звоном слетела с его плеча и шлепнулась о грудь Рода. Тот поймал ее и, нахмурившись, стал внимательно осматривать.

– Ты наденешь кольчугу, Род Гэллоуглас?

– Я охотнее натянул бы власяницу, – проворчал Род, но все же втиснулся в железную фуфайку. – Хорошо сидит, буркнул он, бросив убийственный взгляд на кольчугу, но все же выпятил грудь и расправил плечи, будто на параде.

Род пристально взглянул на Брома О'Берина.

– С чего такое послабление, Бром? Как же ты позволил мне обойтись без панциря? Ведь это не по правилам, не так ли?

– Отнюдь, – пророкотал Бром. – Ибо доспехи скрыты под ливреей. К тому же, из всей гвардии лишь ты один отказался носить кирасу.

Род искоса взглянул на человечка.

– Как ты догадался, что я откажусь от панциря?

Бром хихикнул в бороду.

– Да я же бился с тобой, Род Гэллоуглас, и ты неплохо дрался, причем в том же стиле, что и я! – Он посерьезнел. – Нет, ты нацепил бы доспехи не раньше, чем я.

Род нахмурился, пристально всматриваясь в широкое, заросшее бородой лицо.

– Ты до сих пор не доверяешь мне до конца, не так ли?

Бром натянуто улыбнулся.

– Род Гэллоуглас, я никому не доверяю и с подозрением гляжу на любого гвардейца, пока тот не отдаст свою жизнь за королеву.

Род кивнул.

– И много таких?

Глаза Брома обожгли его.

– Семеро, – ответил он. – За последний год я стал доверять семерым гвардейцам.

Род скривил рот в невеселой ухмылке. Он поднял серебряно-пурпурный камзол и надел его.

– Раз ты такого высокого мнения обо мне, может позволишь мне пробовать пищу королевы, чтобы определять не отравлена ли она?

– Нет, – буркнул Бром. – Это моя и только моя привилегия.

Род замолк на секунду, пристально всматриваясь в глаза человечка.

– Ну, – произнес он, отворачиваясь, чтобы застегнуть пурпурный плащ, – ты все еще жив, как я погляжу.

Бром кивнул.

– Хотя несколько раз болел... и серьезно болел, мой мальчик. Но, похоже, я могу обнаружить яд на вкус, и мне не нужно дожидаться смерти, чтобы убедиться, что пища отравлена.