– Ну, может и нет, но ты чертовски хороший лидер.

– Эгей! – прогремел голос.

Обернувшись, Род усмехнулся при виде вырисовывавшейся в тумане гигантской фигуры.

– Там все счастливы?

Большой Том, ухмыляясь, проложил себе дорогу сквозь туман.

– Вполне, хозяин. Они никогда в жизни не пили такого вина, да еще в таких количествах.

– Гм-м, – потянул себя за губу Род. – Может пока на время укатить бочки? Не в наших интересах, чтобы накануне схватки надрались до поросячьего визга.

– Нет, – поправил Туан, сделав это, как заметил Род, почти автоматически. – Пусть пьют, сколько влезет, только уложите их спать пораньше. Потом поднимите их с утреца, дайте каждому по кружке-другой... и тогда они будут сражаться, как демоны.

И Род был вынужден признать, что он прав. Они не требовали от нищих дисциплины, а просто хотели, чтобы те побили врага.

Ночь пронзили искры сторожевых костров, подернутые поднявшейся дымкой.

На юге, где знать и советники разместили свою армию, загорелись новые искорки света.

С северной части луга, где нищие по мере сил исполняли приятный приказ «напиться как можно быстрее», доносился женский смех, крики и звуки музыки.

На склоне холма за рекой, где легли спать трезвые, как стеклышко, Катарина и ее регулярная армия, царило строгое неодобрительное молчание и мягкий свет ламп под пологами шелковых шатров. Однако то, что творилось в самой большой палатке, у Катарины, можно было назвать чем угодно, только не спокойствием.

– Нет, нет, и еще раз нет! – кричала она, гневно расхаживая по шатру.

Она повернулась и громко хлопнула в ладоши.

– Я не желаю больше выслушивать ваши доводы! Что решено, то решено: завтра я поскачу во главе моего войска! Я не потерплю никаких возражений!

Род и Бром обменялись взглядами.

Лицо Туана побагровело от гнева, разочарования и тревоги.

– Ступайте, – приказала Катарина и повернулась к ним спиной. Трое мужчин поклонились и неохотно вышли из шатра.

– Коль она что решит, то пиши пропало, – проворчал Бром. – Теперь нам троим придется охранять ее, возложив бремя управления битвой на плечи сэра Мариса.

– Это верный путь к поражению, – буркнул Род. – Его манера ведения боя столь же устарела, как фаланга.

Бром вздохнул и потер глаза.

– Но я уже говорил, что погибну вместе с ней. И все же, быть может, мы останемся в живых, ибо у меня тут есть одна идейка.

Он скрылся во тьме прежде, чем они успели расспросить его, из чего Род сделал вывод, что весь «план» Брома заключался в поднятии духа у Рода и Туана путем прозрачных намеков на то, что есть еще надежда на благополучный исход дела.

– Мы умрем, защищая ее, – прошептал Туан, скривившись и побледнев. – А когда нас не станет, она умрет тоже, и эта мысль не дает мне покоя.

Он беспомощно развел руками.

– Но что я могу поделать?

– Ну... – Род поджал губы и оглянулся через плечо на освещенный шатер. – Я знаю одно верное средство, благодаря которому она никуда завтра не поскачет...

– Скажи же, не тяни! – глаза Туана вспыхнули от лихорадочного ожидания ответа.

– Надо сделать так, чтобы утром она не смогла сидеть.

Туан уставился на него, его лицо медленно залилось краской, затем кровь отхлынула, он побледнел и задрожал от ярости.

– Что... ты имеешь в виду? – хрипло спросил он угрожающим тоном и поднял стиснутый добела трясущийся кулак.

Род взглянул на него и нахмурился.

– Ну, отшлепать ее. Выдрать ее так, чтобы она до следующего воскресенья даже присесть не смогла. А как же еще этого добиться?

Туан медленно опустил кулак и вновь покраснел до корней волос.

– А, – сказал он и отвернулся. – И вправду, неплохая мысль.

– Сделай это, иначе ты дашь ей погибнуть.

Туан кивнул, постепенно оживая. Он повернулся к шатру королевы, постоял минуту, затем расправил плечи.

– Тогда я так и поступлю. Прости меня, дружище Гэллоуглас, за ту вспышку гнева. На миг я подумал, что ты имел в виду... нечто другое.

Он глубоко вздохнул и поспешно шагнул к шатру. Остановившись у входа, Туан кивнул часовому, еще больше выпятил грудь и вошел вовнутрь. Род улыбнулся, развеселившись.

– А я-то думал, что только меня посещают грязные мыслишки!