Я посмотрел на своих слушателей. В глазах Тапка читалось опасение за мою психику, а ладонь Котлеты коснулась моего лба. Мне что, не верят? Я попытался дополнить свой рассказ новыми подробностями.

– Они вживляют в людей змеевидные чипы, а некоторых подвешивают в прозрачных столбах, – я сделал короткую паузу. А потом добавил: - Надо его поймать и допросить.

Котлета с Тапком переглянулись.

– В Гамбире есть один лекарь, - пожал плечами командир, - только он психами не занимается. Потому что сам немного того…

– Да сам ты больной! – я взбеленился.

Правда обладает тем свойством, что ей не всегда верят. Конечно, мой рассказ получился несколько сумбурным и не совсем складным, но ведь я же не врал! Внезапно меня осенила догадка.

– Да вы у Компота спросите! – обрадовался я. – Он же был вместе со мной!

– Пошли, - согласилась недоверчивая парочка. – Наш красноречивый друг как раз допрашивает того типа с треножника.

Мы направились в сторону, откуда слышались нецензурные крики и межгалактический стрёкот.

– Ты сейчас мне того… - Компот требовал от яйцеголового правды и только правды. – Или я из тебя этого…

Дальше шли совершенно конкретные намёки недвусмысленного содержания. В перерывах между угрозами Компот с силой тряс пленника за туловище, отчего гуманоидная голова болталась, как флажок на демонстрации.

Пришелец может быть и рад был бы поведать то, о чём его спрашивают, но не мог этого сделать по причине языкового барьера. Он что-то трещал, но его щебет воспринимался Компотом, как прямое запирательство и нежелание предоставить важные сведения. Ещё немного, и наш старательный друг утрясёт инопланетника насмерть. А это неправильный подход. Если взял языка - нужно разговорить его до необходимого состояния. А такое состояние соответствует безудержной болтовне на отвлечённые темы стратегического характера. Проще говоря, пленный должен выдать планы командования и районы сосредоточения неприятельских войск.

Только как быть, если в обозримом пространстве не наблюдалось ни одного переводчика? Единственным персонажем, способным справится с такой задачей, мог быть Борг. Но хитрый приспешник сбежал, так что выхода просто…

Озарения бывают внезапными и постепенными. Вторые подолгу вынашиваются подсознанием, первые взрываются в мозгу неожиданной вспышкой. Именно этот феномен и случился со мной в тот момент. Правдик! У меня же есть возбудитель правды и универсальный толкователь речи!

– Дай я попробую! – моя просьба прервала потуги Компота вытянуть истину из пришельца.

Мой нецензурный друг повернул ко мне голову, его губы растянулись в радостной улыбке.

 - А я тут вон этого, - Компот дал гуманоиду подзатыльник, - чтоб его…

Далее шли неприличные образы. Они были яркими, а их описание красочным. Компоту, как никому другому, удавалось донести свои идеи до аудитории. Его мысли хоть и были туманными, но формулировки характеризовались завидной конкретикой. В общем, парадокс спикера или феномен ритора – называйте, как хотите.

Завершив эффектную речь новой оплеухой, нецензурный оратор отошёл в сторону, предоставив мне возможность перебросится парочкой реплик с военнопленным.

Я подошёл ближе. Яйцеголовый имел подавленный вид. Его голова была опущена вниз, а неправильная фигура склонена в удручённый крючок. Я достал из-за пазухи жёлтый лепесток и развернул его перед гуманоидом. Наступила тишина. Одни персонажи взирали на меня со снисходительным скепсисом, другие – с искренним состраданием. Я не стал объяснять присутствующим ни принципа действия чудо-листочка, ни своих целей. А, прокашлявшись, приступил к допросу.

– Откуда вы прибыли? – я говорил в Правдик, как в микрофон.

Жёлтый лепесток завибрировал, из него послышался стрёкот. Точно такой же, на каком общаются пришельцы. Гуманоид вздрогнул, яйцевидная голова встрепенулась. Невыразительные глазки посмотрели в мою сторону. Пришелец выдал трескучую тираду. Правдик задрожал, из него послышался мелодичный голос.

– Наша планета находится в галактической копсодерме четвёртой степени и имеет порядковый номер…

Далее шёл бесконечный набор цифр, перемежаемый символами наподобие “эпсилодерма” и “кригометарда”. Ни хрена не понятно. Как на лекции физика-ядерщика в Доме колхозника.

Наступила какая-то неестественная, можно сказать, вакуумная тишина.

– Зачем вы держите людей в прозрачных колоннах? – я продолжил строить из себя дознавателя.

Лепесток преобразовал мой вопрос в стрекот. Ответ, который выдал пришелец, поверг всех, кто находился на площади, в шок.

– Это наша еда, - тон листка был бесцветным, отчего правда казалась ещё более страшной.

У меня засосало под ложечкой, рука сама потянулась к мечу. Убью гада! Так бы оно и произошло, если бы не Тапок. Мой товарищ схватил меня за плечо, отчего пелена с глаз съехала, адекватность заняла привычное место в организме.