— Есть. Я довольно долго наблюдаю частые стычки.

— Кажется, мы это решили. Или я сам должен им пальцем погрозить?

— Я не про это.

— А про что?

— Эти вспышки импульсивной агрессии вполне объяснимы. Но это тоже можно пустить в нужное русло.

— Например?

— А что они бесплатно морды друг другу бьют? Пусть бьют за деньги.

— Если я тебя правильно понял, ты предлагаешь организовать тотализатор?

— Почему нет? У нас есть очень хорошие кандидатуры с огромным потенциалом и такими же возможностями. Я не могу взять организацию подобного мероприятия на себя, но могу подготовить бойцов. Отлично подготовить. У вас есть для этого все ресурсы и нужный круг. Посредством этого, вы, Сергей Владимирович, на своем уровне сможете решать немало вопросов.

Денис говорил спокойно, не пытаясь убедить Монахова и расписать красочно все плюсы и выгоды своей задумки. Идея не новая, потому Монахов и так прекрасно представлял, о чем шла речь. По лицу было видно, что он задумался. И шаг замедлил. Потом и вовсе остановился, развернувшись к Денису, оглядев его с ног до головы, будто видел впервые. Трудно понять, что за этим крылось. Одобрение или удивление. А, быть может, и вовсе что-то другое. Шаурин отвечал ему твердым взглядом. Но не давящим, без самодовольства и излишней самоуверенности.

— Кто есть на примете? — наконец спросил.

— Паша Хромов.

— Ты с ним разговаривал?

— Прощупывал почву.

— Еще?

— Карпов.

— Карпов Юлию возит в школу.

— Карпов хороший боец. А Юлию может возить Витя Самарин. Отличный малый с нестандартным мышлением. Уравновешенный и аккуратный. Это главное.

— Ладно, с этим разберемся. Пойдем в дом, и найди мне Хромова.

Как бы Денис ни хотел относиться к парням как к одной серой безликой массе, у него не получилось. По прошествии некоторого времени это впечатление стерлось. Они стали его людьми, каждый со своим характером и со своей судьбой. Все они по разным жизненным обстоятельствам попали к Монахову. И не все из них были отъявленными негодяями. Обычные парни то были, но одним миром мазаные, потому и ощущение, что с одинаковой печатью на лице. Один этого привел, второй — другого… Кто в детстве в одной спортивной секции занимался, а кто в соседних подъездах жил… Так и пошло. Шаурин своим путем пришел.

Не торопясь, приблизились к дому. Монахов скрылся внутри, а Денис пошел к гаражу, откуда доносились громкие голоса. Михалыч крутился около своей белой «шестерки», сетуя на то, что она сломалась.

— …консервная банка одним словом, — охарактеризовал ситуацию Глеб, чем вызвал у старика волну возмущения. Не любил тот, когда его «малышку» обижали. Она хоть и старенькая, но родная понятная, а не эти иностранные монстры, что рядом красовались, напичканные всякой электроникой. Замкнет что-нибудь и встанет машина посреди дороги. Что потом с ней делать?

Пробубнив что-то невразумительное, похожее на ругательство, Михалыч уткнулся под капот. На нем снова была яркая жилетка цвета апельсина. Железнодорожником он, что ли, раньше работал…

— Паша.

Денис еще не подошел, но Пашка уже направил взгляд на ворота, ожидая его появления, заслышав стук каблуков по асфальту. Потому без разговоров поднялся со скамейки, на которой сидел с сигаретой в руке.

— Поговорили? — сразу спросил Хромов.

— Поговорили.

— И что?

— Не усердствуй пока, не зли Папу.

«Соображалка» у Хромова работала хорошо, как надо. Вот только самого Пашки было слишком «много», чтобы существовать в коллективе спокойно. Он даже молча умудрялся достать кого-нибудь. Это он первый вскинулся на Дениса, но, получив увесистый, лишивший его сознания, удар, сменил гнев на милость. И не потому что испугался. Трезво оценил ситуацию и шаткость своего положения, попробуй он дальше сопротивляться такому повороту событий.

— Понял. — Сделав последнюю затяжку, он выбросил окурок в урну возле дома.

Они прошли в малую гостиную. Сергей Владимирович сидел в одном из кресел. На журнальном столике стояла большая тарелка с арахисом в кожуре. Кивком он предложил Павлу занять другое кресло.

Денис стянул куртку, бросил ее на подлокотник дивана и встал у окна, направив взгляд сквозь прозрачный тюль. Он сказал все, что хотел, теперь будет Монахов говорить. Шаурин слышал слова, различал порой раздававшийся хруст ореховой скорлупы, но глаза его не отрывались от беседки по ту сторону окна, в которой сидела Юлька. И Карпов. Их с Монаховым прогулка лежала в другой части участка, и Денис не видел устроившуюся отдохнуть парочку. С такого расстояния невозможно было различить выражения лица, но, кажется, Юля смеялась.