Коуви никогда не ходил в церковь и всегда думал, что вера в высшую силу – это костыль для людей, которые не способны сами управлять своей жизнью. Но что-то заставило его начать посещать церковь пастора Уиллера несколько недель назад, и сейчас старик-архитектор был готов признать, что его направляла рука Господа. Когда он услышал, как пастор описывает свой план постройки молельного дома здесь, в Рио-Верди, Коуви понял, что причиной, по которой он появился на этой земле, была разработка проекта церкви для Христа.

Он поговорил с пастором после проповеди и был готов просить для себя это задание, но говорить почти ничего не пришлось. Казалось, пастор ждал, что он придет и добровольно предложит свои услуги.

После этого они встречались только один раз для недолгой и неформальной беседы. Детали не обговаривались, но собеседники поняли друг друга. Коуви знал, что нужно пастору, без всяких объяснений, и, когда он сам рассказал о некоторых своих идеях, Уиллер тоже понял, как близки их цели.

С тех пор Коуви почти беспрерывно рисовал, перенося на бумагу каждую приходившую ему в голову мысль, проектируя двери и нефы, часовни и комнаты, алтари и скамьи.

Жилой дом для Иисуса Христа.

И все это можно построить за сорок дней. Ему хотелось знать, что собирается сделать Иисус, когда установит свое царство на земле. Упразднит ли Он войны и голод? Превратит ли землю в Рай? Воссоединит ли семьи с их дорогими усопшими? Коуви отложил свой карандаш. Собирается ли он воскресить Джудит?

Нет, подумал он. Иисус не станет делать такое для него. И уж точно не сейчас, когда он проектирует Его церковь.

А вдруг?

На всякий случай, может быть, ему стоит поговорить с Иисусом, когда все будет закончено. Может быть, он, Коуви, может попросить об одолжении. Может быть, сможет убедить Иисуса сделать так, чтобы Джудит до конца времен горела в аду.

Коуви еще не видел Спасителя, но уже понимал, что Иисус не был таким, каким он его себе представлял. Он раньше верил голливудским мифам о Христе и всегда считал Его добрым и любящим, терпимым и всепрощающим. Но теперь старик знал, что Иисус суров и неумолим, что Он жесток, применяя свою власть, и, хотя это не было тем, что ожидал Коуви, это казалось старому архитектору правильным. Так и должно было быть.

Вот почему он знал, что Иисус поймет его отношение к Джудит.

Коуви допил остатки холодного кофе и посмотрел на свой рисунок. Это был жертвенный алтарь: украшенный резьбой каменный куб, похожий на те, что он видел в фильмах на библейские сюжеты, в которых Иисусу делались подношения. Иисус любил жертвы.

Коуви потер свои усталые глаза, посмотрел на часы и решил, что на сегодняшний вечер уже хватит. Рядом с часами на телевизоре стояла стеклянная банка, которую он планировал использовать для своих ящериц. Первую из них старик поймал сегодня утром на заднем дворе. И эта ящерица, и вторая, пойманная в полдень, теперь сидели в банке. Он предложит их и других ящериц, которых собирается поймать, в жертву Иисусу. Возможно, если у него будет время, он поймает даже какое-нибудь крупное животное.

Может быть, это гарантирует ему, что о Джудит позаботятся.

Коуви встал, выключил свет на своем письменном столе и, чувствуя себя усталым, но счастливым, направился в спальню.

Джинни поздно заметила зеленое табло, не успела прочитать то, что было на нем написано, и теперь молила Бога, чтобы до Рио-Верди оставалось не более двадцати миль.

Ей не повезло.

Она проехала мимо еще одного табло и тихо выругалась про себя – до городка все еще было пятьдесят миль. Джинни пообещала сестре, что приедет еще до полудня, а теперь было похоже, что она доберется до городка не раньше трех.

Она опустила руку в коробку-холодильник рядом с собой, но там плескалась лишь ледяная вода с почти растаявшими кусочками льда. Последняя банка диетической колы прикончена полчаса тому назад, и Джинни мучилась от жажды. В маленьком «Хюндае» не было кондиционера, и, хотя боковое стекло было опущено, горячий воздух пустыни, обдувавший ее лицо, совсем не освежал. Было адски жарко.

Ей также хотелось в туалет, и женщина не была уверена в том, что дотерпит до следующей заправки: давление в ее мочевом пузыре становилось слишком сильным, чтобы его игнорировать. Она посмотрела на голый пейзаж за окном и не увидела ни одного кустика, за которым можно было бы спрятаться, если станет совсем плохо. Попадались лишь перекати-поле, кактусы и тощие деревца без листьев. Джинни нажала на педаль газа и еще прибавила скорости.

Мэри-Бет страшно разозлится из-за ее опоздания, она знала это. С тех пор как исчез их отец, ее сестра по вполне понятной причине превратилась в комок нервов и все время была на взводе. Хотя Джинни не говорила об этом Мэри-Бет, она тоже жутко тревожилась. Девушка не удивилась, когда их отец исчез на несколько дней – с ним такое и раньше случалось, – но когда прошла неделя, а он не связался ни с кем из членов семьи, она начала беспокоиться по-настоящему. Сейчас Джинни была убеждена в том, что сестра права и с отцом что-то случилось.