Боже, как он ненавидел самодовольную манеру этих козлов, одетых в дорогие костюмы!

Еще хуже было то, что Роберт шмыгал носом и чихал почти все время, пока шло совещание. Его носовой платок совершенно промок. Осень для него всегда была самым плохим временем – из-за аллергии. И к несчастью, осень началась именно сегодня. Роберт мог бы принять таблетку, если бы знал о совещании заранее, но в этом случае лекарство оказалось бы чуть ли не хуже, чем сама болезнь. Даже слабые антиаллергические препараты, продававшиеся без рецепта, вызывали у него сонливость. Если бы он принял таблетку, то, вероятно, заснул бы в середине обличительно-язвительной речи агента ФБР.

Но даже не это было самым плохим. Он и агент Грег Росситер мгновенно почувствовали антипатию друг к другу.

Это было странно. Обычно общительный Роберт умел найти общий язык практически с любым человеком. Но в Росситере было что-то отталкивающее. Как только Роберт впервые увидел этого блондина с коротким ежиком волос, делающим его похожим на киношного нациста, он сразу понял: этот человек ему не нравится. Да и впечатление от Джона Кэша, полицейского из управления штата, было почти таким же негативным.

Было похоже, что оба этих мужчины находили какое-то извращенное удовольствие в том, чтобы представить его как можно более некомпетентным и неумелым. После того как они дали ему возможность сообщить данные, полученные коронером при вскрытии тела Мануэля Торреса, и рассказать о том, что он сам видел на кладбище, Росситер сказал только:

– В Рио-Верди лишь около десяти тысяч жителей. Если бы появилось что-то новое или необычное, это сразу заметили бы вы или ваши люди, не так ли?

Снисходительный тон и скрытый упрек разозлили Роберта, но он старался держать себя в руках и не стал оправдываться, но объяснил спокойно и профессионально:

– Необязательно. Наш городок, может быть, и мал в сравнении с Финиксом, но мы все равно не знакомы лично со всеми его жителями. И мы не привыкли навешивать на людей ярлыки, если они не сделали пока ничего плохого.

– Но сейчас-то они сделали нечто плохое, разве не так?

– Кто сделал? – Роберт все еще старался говорить ровным тоном. – Мы в двух часах езды от Флоренса, Глоуба, Майами, Супериора. В четырех – от Финикса. В пяти – от Пейсона и Рэндала. В семи – от Флагстаффа и Сидоны. Разве можно отрицать, что кто-то мог приехать в наш город, сделать свое дело и уехать? Много туристов проезжают через Рио-Верди по пути к озеру Рузвельт. Мне кажется более чем вероятным, что это сделал кто-то из приезжих, а не житель Рио-Верди.

– В самом деле? – Агент посмотрел на него без всякого интереса. – Я считаю маловероятным, что какой-нибудь преступник или психопат специально и несколько раз приедет сюда для того, чтобы сделать то, что он может сделать и в своем городе.

Роберт чихнул и ничего не сказал.

Больше всего его раздражало то, что оба залетных копа придавали мало значения тому, что случилось в Рио-Верди, их равнодушное отношение к тем ужасам, которые здесь произошли. Убит человек, у которого остались друзья и близкие. Тела сотен усопших выкопаны, а их могилы осквернены. Убиты дикие животные. Но все это, похоже, не произвело никакого впечатления ни на Росситера, ни на Кэша. Создавалась впечатление, что они считают события в Рио-Верди слишком банальными, чтобы относиться к ним серьезно; будто это детские забавы, которые не должны волновать взрослых.

Роберт даже подумывал о том, чтобы позвонить начальству этих людей и выдвинуть против них обвинение в расизме, заявив о том, что они спустя рукава относятся к расследованию, поскольку Мануэль Торрес был латиноамериканцем. Этот шаг уж точно вызвал бы реакцию.

Вот только Роберт не был уверен в том, хочет ли он более активного участия этих людей в расследовании. ФБР поставило факс в его кабинете для прямой линии связи с главным зданием в Финиксе, чтобы он мог сразу отсылать туда все отчеты и документы. Это и так было серьезной помехой в его работе, как он считал.

Он будет информировать их о ходе расследования и сообщит, если будет найдено что-то новое, но не более того.

Загудел сигнал селекторной связи, и Роберт отошел от окна, вернувшись к своему столу. Он нажал белую кнопку «Говорите» и спросил, наклонившись к микрофону:

– В чем дело?

Громкий голос Стива был хорошо слышен.

– У нас тут одна… э… ситуация. Я думаю, вам лучше прийти сюда.

– Через секунду буду. – Роберт отпустил кнопку, вытер нос мокрым платком и, собрав формы и брошюры, оставленные агентом ФБР, понес их в приемную.

За барьером в зоне ожидания, отделявшим от двери внутренние помещения участка, сгрудились шесть или семь человек. Они были явно расстроены. За столом дежурного Ли-Анна пыталась выглядеть занятой, перебирая только что отпечатанные документы и не глядя на ожидавших. Роберт глянул на эту группу людей и сразу понял, что все они из Центрального банка Аризоны.

Как по команде все повернулись к нему. Роберт бросил брошюры на стол Стива и наклонился к нему.

– Что это такое? – тихо спросил он.