Генерал спросил его, можно ли позволить тем гвардейцам, которые дезертировали со своих постов и присоединились к Национальной гвардии несколькими неделями раньше, вернуться к выполнению своих прежних обязанностей. Это было бы жестом доверия.

Но какие могли быть жесты доверия по отношению к этим людям там, внизу? Все же я полагала, что оба они, и Луи и Лафайетт, верили в это.

Король взял мою руку и поцеловал ее.

— Ты в изнеможении! Это был утомительный день. Ложись сейчас спать и поспи немного. Наш добрый мсье де Лафайетт позаботится о том, чтобы все было хорошо.

Лафайетт поклонился.

— Ваши величества не должны беспокоиться! Люди пообещали, что останутся спокойными на протяжении всей ночи, — сказал он.

Я направилась в свою спальню и опустилась на кровать. Это была правда. События этого дня действительно довели меня до изнеможения.

Перед рассветом меня разбудили какие-то незнакомые звуки. Я вскочила в постели и уставилась в темноту. Вновь послышались голоса — вульгарные, грубые. Откуда они доносились? Я позвонила в колокольчик, и вошла одна из моих служанок. Должно быть, она была где-то поблизости. Это удивило меня, ведь я говорила им, чтобы они не ложились спать в моей комнате, а ночевали в своих собственных постелях.

— Чьи это голоса? — спросила я.

— Женщин из Парижа, мадам. Они бродят по террасе. Вам нечего бояться. Ведь мсье де Лафайетт дал слово.

Я кивнула и снова легла спать. Но, казалось, совсем скоро меня разбудила та же самая женщина. Она вместе с другой служанкой стояла возле моей кровати.

— Мадам, скорее! Вы должны одеться! Они вторглись во дворец! Они уже близко…

Я соскочила с кровати. Рядом со мной была мадам Тьебо, приходившаяся сестрой мадам Кампан. Она натягивала мне на ноги башмаки и пыталась накинуть на меня халат. Потом я услышала поблизости голоса:

— Сюда! Мы доберемся до нее! Вот ее апартаменты! Я сама вырежу ее сердце!

— Нет, нет, эта честь для меня!

— Идемте быстро! — воскликнула мадам Тьебо. — Нет времени одеваться! Они уже почти рядом с нами!

— Апартаменты короля… Дети… — запинаясь, пробормотала я.

Они тащили меня по узкому коридору по направлению к Бычьему Глазу. Дверь была заперта. Я впервые увидела ее запертой, и меня охватил сильнейший ужас. По тому, как близко слышались голоса, я поняла, что незваные гости были уже в моей спальне.

Мадам Тьебо колотила в дверь.

— Откройте, откройте же, ради бога! Ради королевы… Откройте!

Я услышала крики:

— Она обманула нас! Она ушла! Где она? Мы найдем ее!

— О, боже! — молилась я. — Помоги мне быть мужественной! Вот и наступил этот момент. Это смерть, ужасная смерть!

Я колотила в дверь, и вдруг она открылась. Мы ворвались в переднюю Бычий Глаз. Паж, открывший нам дверь, снова запер ее, и мы поспешили через комнату в апартаменты короля. Я всхлипывала от ужаса. Я могла встретиться лицом к лицу со смертью, но не насильственной и позорной смертью в руках этих дикарей.

— Король! — вскрикнула я.

— Он пошел в вашу спальню искать вас! — ответили мне.

— Но ведь они там!

— Он ушел туда по тайному коридору, проходящему под Бычьим Глазом.

Это был тот секретный путь, по которому мы ходили, когда люди следили за его визитами в мою спальню и насмехались над ними. Какое счастье, что я тогда сделала этот тайный ход!

Но что же будет с ним? Будет ли он в безопасности? Они жаждали моей крови, а не его.

— Дети… — начала было я.

Тут вошла мадам де Турзель, ведя их с собой. Их в спешке подняли с постелей. Они были в халатах, накинутых поверх спальных костюмов. Они подбежали ко мне, и я обняла их. Я прижала их к себе так, словно никогда не собиралась отпускать. Потом вошел король — спокойно, почти неторопливо.

— Они в твоей спальне. Грабят комнату, — сказал он.

Передо мной возникло ужасное видение, как они режут мою кровать, все еще теплую, сдергивают портьеры, хватают мои драгоценности. Как ни странно, я подумала о маленьких часах, которые играли мелодию. Их так любил мой сын!

Я совершенно явственно услышала их звон:

— Слушайте! Что это? — воскликнула я.

Это были звуки ударов в дверь Бычьего Глаза.

Мы ждали. Я подумала, что в тот момент даже Луи верил, что наступил наш последний час.

А потом… удары вдруг прекратились. Вбежал паж, чтобы сообщить нам, что гвардейцы отогнали толпу от дворца.

Я села и закрыла лицо руками. Мой сын тянул меня за юбку.