— Они выбрали цвета мсье Орлеанского, мадам — красный, белый и синий, триколор. Они требуют восстановления в должности Некера и маршируют по улицам с бюстами Некера и герцога Орлеанского.

— Значит, теперь они герои!

Луи снова изменил мнение. Теперь он решил, что необходимы твердые действия. Он призовет военных, он пошлет гарнизоны в Бастилию. Генеральные Штаты необходимо распустить. Но, укрепляя гарнизонами Бастилию, король отдал приказ, чтобы они не использовали ружья против народа.

Я никогда не забуду ту ночь четырнадцатого июля. Жаркий, знойный день подошел к концу, и мы удалились в свои апартаменты.

Я не могла заснуть. Как я была не похожа на Луи! Его отдых, казалось, ничто не могло потревожить. Но, когда прибыл посыльный, его пришлось разбудить.

Это был герцог де Ларошфуко де Лианкур. Он поспешно приехал из Парижа, чтобы рассказать нам ужасную историю. Его лицо было пепельного цвета, его голос дрожал.

Я слышала, как он кричал, чтобы его провели к королю. Тогда я встала и накинула платье.

Королевские слуги возражали. Король находится в постели, говорили они. Его нельзя беспокоить в такой час.

Потом я услышала немногословный ответ Лианкура:

— Разбудите короля! Я должен видеть короля!

Герцог вошел в спальню.

— Сир! Народ штурмовал Бастилию! — воскликнул он.

Луи сел в кровати, протирая глаза со сна.

— Бастилию… — пробормотал он.

— Они взяли Бастилию, сир!

— А… комендант?…

— Они убили де Лоне, сир. Они прошествовали в тюрьму с его головой на пике.

— Это, кажется, похоже на восстание! — сказал король.

— Нет, сир! — серьезно ответил герцог. — Это революция!

Нам угрожал террор.

Артуа, которого покинула вся его веселость, с побелевшими губами пришел в апартаменты, где мы были вместе с королем.

— Они убивают людей по всему Парижу! Я только что узнал, что мое имя — одно из первых в списке их жертв! — воскликнул он.

Я подбежала к нему и обняла его. В последнее время между нами были прохладные отношения, но все же он был моим деверем. Когда-то мы были добрыми друзьями, и у меня было столько воспоминаний о глупых проделках, которые я делила с ним в те дни, когда ни один из нас не позволял, чтобы какие-нибудь заботы беспокоили нас.

— Ты должен уехать! — воскликнула я.

Перед моим мысленным взором встала ужасная картина: его голова, надетая на пику, как голова несчастного Лоне.

— Да, ты должен подготовиться к отъезду, — спокойно произнес король.

Он был единственным из нас, кто оставался безмятежным.

Интересно, а как же я? Насколько близко я стояла в этом списке? Несомненно, я возглавляла его.

Потом я подумала о своих дорогих подругах — о Габриелле, которая стала объектом злословия, и о моей милой принцессе де Ламбаль.

Я сказала:

— Но ведь там есть и другие!

Артуа прочитал мои мысли, как он часто делал в прежние времена.

— Они говорят о Полиньяках, — сказал он.

Я повернулась и направилась в свою личную комнату. Я послала мадам Кампан, чтобы она привела ко мне Габриеллу.

Она пришла испуганная. Я нежно обняла ее.

— Моя самая дорогая подруга! Тебе придется уехать! — сказала я.

— Ты отсылаешь меня прочь?

Я кивнула.

— Пока еще есть время.

— А ты?