А весна идёт меж тем к концу, степь выгорает. Всё выше и выше поднимаются кочевники - в горы, к прохладе и сочной горной траве. А когда наступают холода, снова идут люди в долины, где всё же теплее, чем в горной высоте, и ветры не так сильно буйствуют.

Всю свою жизнь странствует кочевник-тюрок, и одна лишь смерть кладёт конец его скитаниям.

Порою вспыхивают меж племенами, родами стычки, столкновения из-за пастбищ, а то из-за угона скота. Но больших войн и битв не происходит. Степные вожди давно создали свои законы и стараются жить по своей справедливости.

А работы хватает всем. Мужчины - пастухи. Женщины доят овец и кобылиц, готовят еду, творог и масло. Кобылье молоко сквашивают, выдерживают в больших кожаных мехах-бурдюках. Это кобылье молоко зовётся кумысом; оно спасает кочевников от многих недугов.

Неприхотливы в пище кочевые тюрки. Хлеба почти не едят, а бараниной и кониной лакомятся всласть лишь зимой. С овец, коз и верблюдов настригают отличную шерсть, женщины прядут, ткут, валяют войлок. Из овечьих и козьих шкур шьют одежду тёплую, выделывают бурдюки. Табуны коней гонят на продажу в города учёных Хань. Но тюрки побаиваются китайских городов, таких многоуличных и многоплощадных, таких многодомных и многодворцовых, побаиваются моря загнутых крыш, и повозок и паланкинов, и множества людского. Зато в городских лавках, в обиталищах торговцев возможно купить всё, что только может быть на свете дивного! Серьги, кольца, зарукавья и ожерелья - дочерям. Гребни, скребницы - для коней, уздечки нарядные... Но кочевники плохо понимают, что такое деньги, и потому охотно вешают ханьские, персидские, старые эллинские монеты - на шеи своих дочерей и молодых жён.

Будни сменяются праздниками. Более всего любят кочевники забавляться в праздничные свои дни охотой и скачкой. Скакать наперегонки, вихрем мчаться по степи, даже и без седла; щеголять удалью своей — это любят кочевники. А ещё любят охоту с собаками и приручёнными орлами. Садятся охотники на коней, прихватывают свору борзых собак и выезжают в открытое поле. А на рукавицах больших держат орлов в клобуках. Вот собаки выгнали зайца степного, а то лисицу. Охотник пускает орла вверх! Кидается орёл на зверя и впивается когтями. И уж дождётся хозяина, который и прикончит добычу! А хороший, сильный, выученный орёл справится не только с лисой, но даже и с волком! Такой орёл - драгоценность!..

Кочевые тюрки - люди живые, здоровые; любят жизнь, любят веселье, любят одеваться в яркие одежды, праздники любят! Умрёт кто - и вот уже и поминают умершего играми, скачками, песнями, плясками... Не поймёт сторонний, чужой, что же случилось; то ли смерть, то ли рождение; то ли похороны, то ли свадьба!..

Есть у кочевников свои певцы-сказители. Поют они о подвигах давних богатырей, о любви храбрых девушек и смелых юношей... Жены и дочери кочевников ходят с открытыми лицами, держат голову прямо, глаза не опускают...

Однажды летела песня над землёй. А люди тогда не знали песен, петь не умели. А самая первая на свете песня летела и пела. И где летела низко, там люди перенимали её и учились петь. А над кочевьями тюрок пролетела совсем низко. Оттого они - лучшие во всём мире певцы!..

А степь, она разная. На юге летом жарко, теплынь, будто в самых жарких странах. А зимой - стужа, будто в самых северных землях. Колючим кустарником зарастает к югу степь. Одни лишь неприхотливые, выносливые верблюды могут питаться такими колючими растениями... Ползают большие когтистые ящерицы, ядовитые пауки и скорпионы... А там, дальше, дальше - горы, цепь гор. Небесные горы...

Громоздятся хребты над хребтами всё выше, всё снежнее, всё скалистее. Переваливаешь хребет, а за ним - высокая степь. А за другим хребтом - снова степь. А ещё выше, на самой выси, вровень с вершинами снеговыми - высочайшая степь!

А все хребты сходятся к самой великой горе. Тянется и тянется её вершина - длинное снеговое поле, усеянное крутыми остроконечными пиками. Но эта огромная, многозубчатая вершина, она есть подошва самой высокой, великой вершины, подошва горы Хан-Тенгри. Здесь обитает недоступное человеческому взгляду языческое божество всех тюрок - Небо, Тангра, Тенгри, Танри... По-разному произносят его имя... Но имя это - одно, имя тюркского Бога, Иеговы [64] тюрок...

Недоступна обитель Неба. До вечных снегов надо подняться, чтобы увидеть очертания великой горы. И то, не всегда удаётся увидеть: облака лепятся по ледниковым ущельям, сторожат великую гору...

Высоко-высоко в синеву небес уходят гребни скалистых гор, Небесных гор, суровые, обвеваемые холодными ветрами...

Все на свете, сколько их есть на земле, тюрки поклоняются и молятся недоступному Небу, которое - Бог. Болгары первыми из тюрок принесли сказания о нём на Балканы и высекли в камне огромное изображение всадника - жреца Неба, Мадарского конника... [65]

Но время минуло, пошло дорогами-путями, заставило тюрок принять веру Аллаха или веру Христа... А Небо - оно всегда Небо, вековечное Небо единого Бога земных существ...

Засвистели по степи монгольские стрелы, под копыта неподкованных монгольских лошадей низкорослых упали цветущие города Азии. Закончились простые перемещения по степям: с пастбища весеннего - повыше в горы, а там, когда минует лето, спускаешься на зимнюю стоянку; а придёт новая весна - и снова повторится незамысловатый путь... Но вот пришёл конец подобной жизни. Явилась цель движения. И была эта цель - бегство! Все побежали прочь от монголов. Бежали, переменяя на бегу веру, словно бы в платье новое облачаясь; и переменяли внешний облик, и вправду иные видом своим делались, и вправду облачались в иное платье. И брали себе жён из племён и родов, с какими и не встречались прежде; и уходили к мужьям из иных племён; и вот менялись видом - иные глаза, волосы, иная стать... Бежали!..