Шрифт:
– Пастух!
– обратился к Осману всадник.
– Чьи это владения?
Осман поглядел на него с любопытством спокойным.
– Это владения славного Эртугрула, вождя из рода кайы! А я не пастух, я - сын Эртугрула. А вы кто? Почему говорите на наречии тюрок? Куда направляете свой путь?.. Что вы за люди?..
– И тут он не выдержал принятого спокойного тона и спросил погорячее: — Вы франки или румы?..
Он почти понимал речь всадника, только слова этот всадник выговаривал немного странно...
– Я приветствую тебя, сын вождя тюрок!
– сказал всадник, хотя видно было, что он сомневается в словах мальчика.
– Спутники мои не говорят на языке тюркском, говорю лишь я один; я выучил ваш язык, чтобы служить толмачом. Я перевожу с одного языка на другой. Мы - франки, посланцы императора Балдуина [136] , главы Латинской империи. Мы отправляемся в город Тырново, столицу болгарского царя Иоанна Асена [137] , чтобы увезти в нашу столицу Константинополис его дочь Элену [138] , невесту нашего императора... Мы сбились с дороги и отстали от нашего сеньора, господина Эжена де Три. Наше посольство очень многочисленно. А вон тот человек, наш священнослужитель, которого ты пытался милосердно спасти от жестоких собачьих клыков, имеет при себе охранные грамоты. Мы имеем много охранных грамот, часть их - у его преосвященства, а большая их часть - у господина Эжена де Три... Мы хотим выбраться на большую дорогу, там мы соединимся с нашими многочисленными спутниками, сопровождающими нашего сеньора, господина Эжена де Три... [139]
136
...императора Балдуина...– Император Латинской империи крестоносцев Балдуин II (1228-1261).
137
...Иоанна Асена...– Иоанна Асена II, см. примечание 29.
138
...его дочь Элену...
– Иоанн Асен впоследствии расторг брак своей дочери с Балдуином и выдал ее замуж за императора Никеи, Иоанна III Дуку Ватаца.
139
...Эжена де Три...– Это реальное историческое лицо, руководитель посольства Балдуина к Иоанну Асену (впрочем, это посольство отправил не сам мальчик Балдуин, а регент Жан де Бриен(н).
Осман почувствовал себя важным. И сказал с важностью:
– Я не знаю вас, но я думаю, вы не лжёте! Город ваш Константинополис я знаю, там живут румийцы, там у них много домов и храмов для неверных. А что такое ваши грамоты? Они в мешке у того старика, которого я спасал от собак?
– Ты, принц, умён не по летам.
– И произнеся эту похвалу, всадник обратился на своём языке к старику на муле. Тот не медля подъехал поближе, спешился и вынул из своего мешка что-то похожее на куски шёлковой материи, испещрённые узорами...
– Это наши грамоты!
– сказал всадник.
– Они писаны на пергаменте...
На всякий случай он говорил с мальчиком почтительно, однако всё же забавлялся исподтишка детской наивностью маленького дикаря. Осман и вправду не понял многого из речей франка, но кивнул с важностью головой:
– Поезжайте за мной! Я провожу вас к моему отцу...
Осман вприпрыжку сбежал с холма, забыв в увлечении быстрым бегом о своей важности. Затем всё же вспомнил и пошёл серьёзно вперёд. Франки последовали за ним верхами, гася улыбки на губах...
Все, бывшие на становище, прибежали глядеть на нежданных гостей. Эртугрул вышел к ним, говорил с толмачом и сказал ему такие слова:
– Я прикажу вывести вас на хорошую дорогу. Быть может, я сам буду сопровождать вас. Ваш господин переночует, наверное, в крепости Биледжик. Отдохните в моём становище. Утром вы легко нагоните ваших спутников...
Франки переглянулись, обменялись короткими речами и согласились провести ночь на становище. Эртугрул приказал зарезать двух баранов и готовить угощение. Сделалось весело, запахло палёным, а потом и вкусным запахло... Дети резво перебегали взад и вперёд, то и дело оборачиваясь на гостей, которых посадили на почётный помост, застланный коврами, поставленный перед юртой вождя... За угощением велась на помосте неспешная беседа. Видно было, что гостям не так-то легко сидеть, поджав под себя ноги... Осман бегал неподалёку от почётного помоста, притворяясь, будто ему очень весело и будто ему совершенно безразлично, что происходит на помосте. Но на самом деле ему было обидно! Ведь это же он первым встретил этих людей, и не растерялся, говорил с ними, привёл их на становище... И вот теперь его не замечают, как будто он вовсе несмышлёный...
Но вот старик, тот, которого Осман спасал от собачьих клыков, обернулся, глянул на мальчика и что-то сказал толмачу, а толмач, в свою очередь, заговорил с Эртугрулом...
– Хей, Осман!
– окликнул сына Эртугрул.
– Забирайся-ка сюда. Ты был сегодня моим послом с этими людьми; теперь послы императора франков к царю болгар хотят говорить с принцем [140] тюрок...
Осман с большой радостью взобрался на помост. Отец указал ему место. Мальчик сел подле отца.
140
...с принцем тюрок...– Но юный Осман вряд ли мог именоваться «текином» («тегином») - принцем. Нравы в становищах его отца были, кажется, патриархальные; вождь одевался, жил и ел почти так же, как и его подданные.
– Господин!
– обратился к Осману толмач.
– Наш император - твой ровесник, а его невеста, дочь болгарского царя, совсем ещё юна, всего шести лет от роду...
Глаза мальчика засветились, ему было занятно услышать такое... Вот, значит, как делается в других краях, - сочетают браком маленьких детей! И что же они будут, когда останутся в свадебной юрте наедине?..
– Осман едва подавил смешок...
– Да нет же, ведь у франков не юрты, а дома из камня!..
– Я надеюсь когда-нибудь явиться послом в это прекрасное становище и заключить союз с прекрасным принцем Османом для пользы моего отечества, Латинской империи, и моего императора, славного Балдуина!..
Осман постарался принять величественный вид... Эртугрул посмотрел на сына и не засмеялся, даже и не улыбнулся...
После трапезы Эртугрул приказал своим людям веселиться, петь и плясать... Гости хлопали в ладоши благодарственно и поощрительно. А всё же Осману показалось, что им не так уж по душе музыка и пляски тюрок. Он тронул отца за рукав, а когда Эртугрул повернулся, мальчик, пренебрегая важностью своей, обхватил тотчас его за шею и пригнул ухом к своему детскому приоткрытому рту: