— Анастомоз правого предсердия выполнен, — объявил Арчер, отбрасывая иглу.

— Перфузионный катетер! — потребовал Марк.

Медсестра подала ему катетер. Марк ввел катетер в левое предсердие, которое наполнил калийным раствором, охлажденным до четырех градусов Цельсия. Калийный раствор охлаждал ткани желудочка, удаляя воздушные карманы, которые могли образоваться внутри.

— Порядок. — Арчер повернул сердце, чтобы сделать анастомоз аорты. — Ну что, подключаем все остальное.

— Вы посмотрите! — Марк кивком указал на стенные часы. — Идем с опережением графика. Вот какая у нас команда!

Снова ожил интерком. Вызывала дежурная медсестра.

— Мистер Восс интересуется состоянием своей жены.

— Она в прекрасном состоянии, — ответил Арчер. — Никаких проблем.

— Когда вы предполагаете завершить операцию?

— Где-то через час. Передайте ему, пусть еще немного подождет.

Интерком выключился.

— Не люблю, когда меня гладят против шерсти, — бросил Марку Арчер.

— Восс?

— Буквально всё хочет держать под контролем.

— И лезть туда, где ничего не понимает.

Игла Арчера мерно ныряла в стенки аорты, тяня за собой нить.

— Конечно, будь у меня столько денег, я бы, наверное, тоже захотел контролировать всё и вся.

— А откуда он черпает свои богатства? — спросил ординатор пятого года.

— Вы не знаете, кто такой Виктор Восс? Про международный концерн «Ви-эм-ай интернейшнл» слышали? Производят все: от химических препаратов до робототехники.

— Про концерн слышал, но не знал, что это собственность Восса.

— Теперь знаете. — Арчер сделал последний стежок и обрезал нить. — Аорта готова. Пережатие можно снимать.

— Вынимаем перфузионный катетер, — сказал Марк и повернулся к Эбби. — Подготовь два катетера с электродами.

Арчер взял с подноса чистую иглу и занялся легочным анастомозом. Он накладывал последний стежок, когда донорское сердце вдруг ожило.

— Вы только посмотрите! Холодное как лед, а уже сокращается. Этому сердечку не терпится снова взяться за работу.

— Катетеры с электродами готовы, — сказал Марк.

— Производим впрыскивание изупрела, — сообщил Цвик. — Два микрограмма.

Все напряженно ждали, когда изупрел подействует и сердце начнет сокращаться.

Но сердце молчало.

— Начинай биться, — уговаривал его Арчер. — Не разочаровывай меня.

— Может, дефибриллятор? — спросила одна из медсестер.

— Нет, дадим ему шанс.

Сердце медленно сжалось и стало похоже на узел размером с кулак. Потом снова обмякло.

— Увеличиваем дозу изупрела до трех микрограммов, — сказал Цвик.

— Продолжай, — распорядился Арчер. — Подстегни его еще чуть-чуть.

Еще одно, такое же напряженное сокращение. И опять замирание.

— Четыре микрограмма.

Цвик ввел новую дозу.

Сердце напряглось. Расслабилось. Снова напряглось. Снова расслабилось.

Цвик взглянул на монитор. Теперь по экрану шли зубцы, отражая сердечный ритм.

— Частота возросла до пятидесяти… Шестьдесят четыре… Семьдесят.

— Титруй дозу изупрела, — велел Марк. — Шаг — одна десятая микрограмма.

— Я этим и занимаюсь, — ответил Цвик, задавая концентрацию изупрела.

— Кто-нибудь, подойдите к интеркому и свяжитесь с реанимацией. Сообщите, что мы заканчиваем.

— Шаг титрования — одна десятая, — сказал Цвик.

— Отлично. Отключаем ее от аппарата, — сказал Марк. — Вынимайте катетеры.

Цвик включил вентилятор. Все, кто был в операционной, облегченно вздохнули.

— Будем надеяться, что они с сердцем поладят, — улыбнулся Марк.

— Кстати, каков уровень лейкоцитарной совместимости? — поинтересовался Арчер.

Он оглянулся, ища глазами доктора Мейпса, но того рядом не было.

Эбби была настолько поглощена операцией, что даже не заметила, когда этот маленький человек с выпуклым лбом успел улизнуть.

— Он ушел минут двадцать назад, — сообщила одна из медсестер.

— Просто взял и ушел? — недоумевал Арчер.

— Наверное, торопился на самолет, — предположила медсестра.

— Лишил меня возможности пожать ему руку, — вздохнул Арчер и повернулся к пациентке. — Ладно. Давайте заканчивать.

Надия была сыта по горло. Она устала от этого хныканья, от всех несусветных требований и неуправляемых выплесков накапливавшейся мальчишечьей энергии. Ну почему она должна разбирать их дурацкие ссоры и вмешиваться в потасовки? Как же она устала. А теперь еще и морская болезнь! Эта чертова обезьяна Грегор тоже лежал пластом, как и почти вся ребятня. Плавание по Северному морю казалось Надии лавированием между молотом и наковальней. Мальчишки целыми днями валялись на койках, стонали и блевали. Стоны и вонь их блевотины добирались даже до верхней палубы. В такие дни кают-компания пустовала, и там было темно. Пусто было и в судовых коридорах. Сам корабль превращался в скрипучее и стонущее подобие «Летучего голландца». Казалось, им управляет команда призраков.