Делаю паузу и вопросительно смотрю на него. Мой собеседник кивает в знак согласия.

— Вот видишь… Но очень много шансов за то, что господа генералы захотят править Русией единолично. А значит, уничтожить соперников. Любым способом. Или силами войск, имеющихся в их подчинении. Ты — как бы над всеми. Не в смысле чего-то вроде власти, а как полиция. Новый род войск, не подчиняющийся никому из них.

Парень вновь согласно кивает.

— С другой стороны, под твоим началом достаточные силы.

Снова кивок.

— Значит, жди вербовщиков и агитаторов, которые начнут тебя склонять на чью-нибудь сторону. Ещё не приходили?

Теперь кивок отрицательный. Улыбаюсь:

— Готовься, Петя. И жди. Деньги, ценности, чины, посты, земли, женщины…

Он краснеет, а я спокойно говорю:

— А что тут такого? Это жизнь. И никуда от неё не денешься. Так что будь осторожен а когда почувствуешь, что начинаешь колебаться — приходи. Постараюсь помочь, чем могу.

— Помощь мне нужна уже сейчас…

Он вздыхает.

— Не знаю, с чего начать…

Улыбаюсь:

— Начни со штатного расписания.

— Как?

— Так. Прежде всего, что входит в обязанности военной полиции? Поддержание порядка. Так? Согласен?

— Да.

— Твоя контора будет просто называться военной. А на деле — обычная полиция. Значит, нужны специалисты. Твои солдаты хороши разгонять демонстрации, подавлять бунты, а вот как расследовать убийство или кражу? Найди старых, опытных полицейских, тех, кто работал в полиции до начала всего. Пригласи их на службу к себе. Слушай, что они говорят, что советуют. И, обязательно, найди преданных и честных людей, чтобы наблюдать за самими генералами. Негласно. Чтобы они, упаси тебя Боги, не узнали об этом. У тебя, Пётр, сейчас в руках будет огромная власть, просто колоссальная! И тебя выбрали именно потому, что ты — одинок. Не принадлежишь ни к одной из трёх сторон. А значит, не зависишь ни от кого. И никто их них не сможет на тебя давить. Родственников у тебя нет. Для всех остальных, разумеется! Кроме нас двоих.

Торопливо добавляю я, увидев, как офицер пытается возразить. Поняв, о чём я, он вновь согласно кивает.

— Так что, Петя, ищи людей, организуй структуру, наводи порядок. Кстати, хотел спросить тебя — а что власти думают по поводу обеспечения столицы продовольствием, и как хотят успокоить рабочих, кроме массовых экзекуций?

Он на мгновение задумывается, вспоминая, что решено, потом пожимает плечами:

— Насчёт продовольствия — ничего. Ни разу не поднимали этот вопрос. А вот по рабочим — пока решили оцепить их кварталы, и не выпускать за пределы гетто. Пока они не выдадут всех, кто принимал участие в организации бунта.

— Глупо. Причём — вдвойне глупо. Потому что жителей и армию надо кормить. И рабочих тоже. А ещё — сделать так, чтобы они зарабатывали и могли потратить деньги на еду. И не только. Людям надо одеваться, развлекаться, и быть уверенными в завтрашнем дне. Тогда Русия твёрдо станет на ноги скоро восстановит былую мощь. Естественно, только если останется единой страной и под единоличным правлением.

Рарог вздыхает:

— Михх… Ты столько всего сказал… И ведь всё по делу. Просто голова пухнет от мыслей.

— Если она у тебя начинает распухать сейчас, то что будет дальше?

Он машет рукой, с тоской глядя в окно, кстати, уже открытое. Затем поднимается:

— Пойду. Дел невпроворот. Будем искать выживших полицейских.

Киваю в знак согласия.

— Это сейчас самое первое, что ты должен сделать. И намекни своим генералам, что обыватели хотят есть.

— Обязательно. У нас, у армии, тоже ведь продуктов в обрез…

— Угу. А думаешь, голодные солдаты будут за вас? Скорее, они дезертируют и организуются в банды, которые начнут грабить всех и вся…

Парень бледнеет и торопливо отдав честь, буквально убегает. Теперь можно чуть расслабиться…

— Горн! Горн!

Звоню я в колокольчик. Спустя некоторое время слышу торопливые шаги.

— Да, ваша светлость?

— Нужно послать кого-нибудь из парней походить по окрестности. Поискать рынок. Такие наверняка появятся. Ничего не покупать. Просто походить по такому, посмотреть, чем торгуют, и на что, на какие деньги, или вещи.

— Сейчас, ваша светлость?

— Нет. Завтра, после того, как все поедят. И пусть оденется попроще.

Мажордом кивает. Потом спрашивает:

— Ужин подавать, как обычно?

Гляжу на часы — у меня есть ещё тридцать минут.

— Да. И извести дам, чтобы не опаздывали.

— Обоих, ваша светлость?

Он кривится, кося глазами в сторону комнату Хьямы. Киваю.

— Да. И пока всё. Мне надо работать.

Старик спохватывается, хотя у него на языке явно вертится вопрос, не собираюсь ли я завести себе любовницу. Молча уходит, я запираю дверь на засов, достаю рацию и, дождавшись ответа Метрополии, перегоняю запись нашей беседы с Петром. Чего пережёвывать зря одно и тоже, когда компьютер всё записал. Получаю квитанцию, подтверждающую, что файл принят полностью, выключаю аппаратуру, убираю лишнее. Впрочем, беру с собой планшет. По пути в столовую заношу его в спальню, и когда выхожу, натыкаюсь на Хьяму. Океанка медленно бредёт по коридору, опустив голову, и явно напряжённо размышляя о чём то. Ну, это её проблемы. Меня они волнуют меньше всего. 'Свобода' вышла из порта и двигается к Паневропе. Скоро придётся добираться до назначенного мне порта, и везти мадам диверсантку. А дальше наши пути разойдутся. Надеюсь, навсегда. Остаётся баронесса и её дочь. Несчастный ребёнок. Впрочем, думаю, у наших врачей найдётся, чем её вылечить. Только вот стоит ли везти Аору к нам? Пока не знаю. Но время ещё терпит… Внезапно Хьяма, идущая впереди меня, оступается, и я едва успеваю подхватить её под локоть.