— Ваша светлость, а как же мы?

Я оборачиваюсь на дрожащий голос мажордома. Застывшего в проёме двери, ведущей на балкон. Лицо пожилого мужчины испугано, за ним вижу бледные лики слуг. Они в шоке. Ведь уже до каждого дошло, что государь — император мёртв…

— А что — мы? Нам то чего бояться? Проблем нет. Я — иностранный подданный, вы — мои слуги. Пользуетесь правом защиты Нуварры. Так что вряд ли для вас что-нибудь изменится…

И я совершенно искренен. Потому что вначале к власти приходит буржуазия. А вот что будет потом… И как скоро? Знают только Боги…

…Как я и сказал слугам, так и вышло. Уже утром на улицах и площадях столицы зачитывали манифест Высшего Совета Республики Русия. Украшенные голубыми бантами обыватели заполнили улицы. Юркие личности скользкого вида расклеивали на заборах и театральных тумбах воззвания и призывы к народу бывшей Империи. И — как обычно: 'Война до победного конца!' Императорский Совет самораспустился, и… Практически в полном составе вошёл в Высший Совет Республики. Узнав об этом, я смеялся до слёз! Правда, ближе к вечеру эйфория горожан, лейб-гвардии и тыловых военных начала спадать. Прежде всего, из-за решительных действий городской полиции. Не всей, разумеется, но большей её части. Городовые и рядовые чины оказались первыми репрессированными новым правительством. По Манифесту номер два вся полиция расформировывалась, заменяясь народной милицией, а члены прежнего органа подлежали Революционному суду. Так что терять бывшим правоохранителям было нечего, и они взялись за оружие. Учитывая, что буквально за неделю до своей гибели Император подписал указ о вооружении органов правопорядка на военный манер, господа полицейские умудрились получить со складов дополнительно к штатным револьверам винтовки и пулемёты, которых, кстати, остро не хватало на фронте. Зато нашлось огромное количество на тыловых складах… Всю ночь шла бешеная стрельба во всех районах столицы, горели дома, которые никто не тушил. Я разрешил слугам привести свои семьи в особняк и организовал нечто вроде дружины из них. Все окна первого этажа были забаррикадированы давно заготовленными металлическими роль-ставнями, изготовленными уже у нас, на Новой Руси. Двери дома тоже были оттуда. Мои ребята после покупки пробурили скважину в подвале, выходящую к водоносным пластам, так что с водой я бедствовать не собирался. На случай отключения электричества имелся небольшой шестнадцативаттный генератор, которого с избытком хватало на все нужды дома. Высокий и прочный металлический забор в виде старинных копий на перекладинах гарантировал, что никто не сможет его преодолеть без нашего ведома. Точнее, без моего. И два десятка замаскированных видеокамер слежения по всему периметру… А ещё — несколько автоматов с приличным боезапасом, два ящика гранат, один оборонительных, второй — наступательных. И, как апофеоз огневой мощи, опять же китайский станкач калибром 12, 7 мм 'тип 85'. А что поделать? Стрелкового оружия на контейнеровозе было… Мама, не горюй. На каждого члена нашей колонии, включая грудных и ещё не родившихся младенцев, по сотне штук. Только вот калибр практически у всех свой, азиатского образца. Так что наши инженеры и механики мудрят над переналадкой имеющейся у нас патронной линии под их гильзу. Наши то стволы… Родные, я имею в виду, уже не новые. А тут — в смазке, чистенькие, ещё не юзаные, как говорится… Эх, кто-то из штаба НОАК точно голову за утерю такого груза потерял! Поэтому я проблем не боюсь, и уголовные элементы, рискующие сунутся в особняк под флагом Нуварры, рискуют минимум просто умереть. А максимум — умереть очень нелёгкой смертью. Третьего не будет. Так что я надеялся спокойно пересидеть первые, самые трудные и беспорядочные дни, а дальше ориентироваться по обстановке. Но, увы! Человек, как говорится, предполагает, а судьба — располагает. Так что на четвёртые сутки действа рано утром меня разбудил встревоженный и бледный, словно сама смерть, мажордом…

— Ваша светлость…

Я открыл глаза и уткнулся взглядом в испуганное лицо слуги. Хм… Эта гримаса на его лице в последнее время уже стала привычной.

— Гости?

Он затряс головой изо всех сил:

— Ваша светлость, да. Но не те, что вы ждали… Взглянул на часы, висящие на стене — смазанные фосфором стрелки ходиков показывали половину четвёртого утра. Хорошо, что я смог выспаться днём! Так что подъём прошёл быстро. Пока я одевался в ненавидимый мной официальный костюм, мажордом неподвижно стоял у дверей. Он знал, что я терпеть не мог, когда мне помогают одеться.

— Короче.

Бросил я, повязывая шейный бант.

— Там… Там…

— Да что мямлишь, Горн?! Говори всё прямо!

Не выдержав, я взорвался, и старик едва не упал в обморок. Потом собрался:

— Там… Экипаж…

…Какого… Не спеша спустился вниз и едва не споткнулся на крыльце — большой синий автомобиль, прекрасно мне знакомый. Личное авто Императрицы. Следом за машиной маячило несколько всадников. Резко осмотрелся по сторонам, едва не махнул рукой — бесполезно. Наверняка соседи увидели. Теперь жди официального визита… Ладно, попробуем сыграть в тёмную… Принял независимый вид. При моём приближении к машине, дверца открылась, и с места рядом с водителем спрыгнул плотный офицер, весь в бинтах. Отдал честь, затем осведомился:

— Я имею честь видеть перед собой эрца Нуварры, Михха Брума?

— Да, э… господин секунд-магистр. Чем обязан визиту?

Офицер помрачнел, зачем то оглянулся по сторонам. Увы. Хотя было ещё достаточно темно, да и с реки наползала утренняя хмарь, я мог гарантировать — Совет Республики уже знал, где в настоящий момент находится семья погибшего Императора… Секунд-магистр показал большим пальцем за спину:

— Со мной находится её Величество Императрица Русии Аллия дер Шайнзах, со принцессами Уликой, Гернарой, и Сибиной. Прошу прощения за столь ранний визит, но… Мы вынуждены просить вас о предоставлении убежища в вашем доме для семьи столь трагически погибшего Императора.

…А, Тьма!!! Он что, полный идиот?!!

— А почему вы не обратились в посольство Океании или других держав? Что может столь маленькая страна, как Нувара, противопоставить мощи Русии?

Офицер покраснел от гнева:

— Мы пытались! Но все они, демонстрируя дружбу на словах, категорически отказались допустить на свою территорию ни Императрицу, ни лиц, её сопровождающих. Вы остались единственным иностранным представительством в столице, где мы ещё не были…

Сухим тоном я ответил:

— Господа… Увы. Я вынужден последовать примеру своих коллег из других стран и отказать её бывшему Величеству в убежище. Прощайте, господа. Честь имею.

Ни возражений, ни криков. Ни угроз. В окошке салона на мгновение из-за занавески мелькнуло детское измученное личико. Я молчал. Секунд-магистр тоже.

— Нуварра не имеет официальных дипломатических отношений с Русией. Ни с Империей, ни с Республикой, господин секунд-магистр. Поэтому, несмотря на внешний антураж…

Теперь уже я показал пальцем себе за спину, где над домом развевался флаг Новой Руси…

— мой особняк права экстерриториальности не имеет.

Презрительный взгляд офицера смягчился. Он понял, что я хотел сказать. Попытка просить убежища в Нуварре была сразу обречена на провал. Он щёлкнул каблуками, отдал честь.

— Простите, я не штабной лизоблюд, и не знаком с тонкостями. Мне посоветовал к вам обратиться мой хороший фронтовой товарищ, Пётр Рарог.

Не выдавая себя ничем, я кивнул:

— Да. Он мне очень хорошо знаком… Но, увы, господа. Ещё раз повторяю — мой особняк не является официальным посольством, поэтому я никак не могу предоставить убежища ни её величеству, ни её высочествам.