Этот огонек был теплым и ярко сиял, что отличало его и от светильников, не дававших никакого тепла, и от тарийского огня.

– Такой можешь сделать?.. – Кодонак еще не договорил, а Вирд уже держал на ладони точную копию огонька.

Госпожа Миче ахнула, и Кодонак посмотрел на нее так, как будто только сейчас вспомнил о ней.

– Мастер Путей! – Широкая улыбка впервые за весь вечер, не считая того истеричного смеха, появилась на длинноносом лице Кодонака.

Гани облегченно вздохнул. Его предположение о том, что Вирд – Мастер Путей, это не безумная идея, а правда, какой бы невероятной она ни казалась.

– Я уже почти перестал сожалеть об изгнании, – смеялся Кодонак, – что-то в последнее время мне везет на открытие редких талантов!

– Как оказался в рабстве? – вновь расспрашивает он Вирда.

– Я не помню. Меня, наверное, увезли в Ару спящим, после того как Советник Ках убил моего отца.

– ЧТО?! – вскричали в один голос Гани и Кодонак.

Ото Эниль

– Нехорошо как-то получилось с Мастером Кодонаком, – ворчливо заметил Кими; его руки как обычно заняты, да и сидит он только потому, что заштопывает какой-то очередной кам Ото. Но в общем разговоре участвует.

Кими сидит на невысоком табурете у окна в гостиной Ото, там света больше, а он, как ни хорохорится, видеть стал уже совсем плохо. Неужели нельзя отдать этот злосчастный кам кому-нибудь из более молодых и зорких слуг? А лучше и вовсе его выбросить… Ото давно потерял счет своим нарядам.

Справа от него возле стола, на котором кучей свалены свитки и книги, сидит Абиль Сет, такой же взъерошенный и напоминающий чем-то разбуженную среди дня сову, как обычно. Он впал в глубокую задумчивость. Чай у него в руках уже давно остыл. Абиль вдруг, вспомнив о чем-то, потянулся было к свитку на столе и с удивлением обнаружил, что руки его заняты, залпом выпил холодный чай и, поставив пустую чашку на край стола, жадно схватил вожделенный предмет.

Напротив Ото в кресле полусидит-полулежит старый Профессор Академии Философии, Мастер Историк Атараде Киратан. Он выглядит еще более дряхлым, чем Кими. Волосы почти все выпали, только несколько сухих белых пучков торчат над висками. А ведь когда-то, лет так шестьдесят назад, Атараде мог поспорить роскошной шевелюрой и с Абвэном, хотя слишком длинных волос и не отпускал – он не Одаренный. Морщинистая кожа – в коричневых пятнах. Руки с выкрученными суставами (почему он не обращается к Целителям?) трясутся. Ему девяносто семь. Много лет Ото общался с ним, как с человеком большого ума, изучающим историю беспристрастно, который раскапывал порой такое, что и Одаренным Мастерам не под силу, но никогда ничего не додумывал и не приукрашивал. Мастер Киратан оставил после себя богатое наследие: труды по истории Тарии и окружающих ее государств. Но сейчас он порой теряет нить беседы, да и засыпает частенько на полуслове.

Может, поэтому Одаренные предпочитают общаться с себе подобными, чтобы не видеть, как затухает огонь в близком человеке; а он, Ото Эниль, уже почти триста лет наступает на одни и те же грабли: его друзья старятся и умирают у него на глазах. А о семье и говорить нечего. У него было четыре жены, всех он пережил, все были неодаренными, все подарили ему детей… Его многочисленные правнуки и праправнуки разбросаны по всей Тарии, а о нем знают разве только то, что он Советник из Семи. Последние сто лет Ото не женился…

Мастер Кодонак? Да, прав Кими, нехорошо… Более того – это какое-то безумие. Ни Совет, ни Верховный не захотели даже разбираться в сути дела. Никто из них не задумался о последствиях такого вот судилища над всеобщим любимцем. Едва удалось избежать гражданской войны. Если бы Кодонак не отбыл из Города в тот же день, то толпа на руках внесла бы его в Здание Совета и, независимо от его желания, несмотря ни на какие законы, провозгласила бы новым Верховным…

Только не найдя Кодонака и услышав, что он ушел добровольно и с Абвэном, толпа немного приутихла. Будь на месте Карея Ках или Майстан, не говоря уж о Холде, все не закончилась бы так просто. И сейчас в Городе неспокойно. Студенты во главе с Ректором Исмой пишут письма в Совет и Верховному с просьбой пересмотреть дело о Кодонаке, боевые Мастера из распущенного Золотого Корпуса и вовсе не хотят никого видеть из Советников и открыто отказываются подчиняться их приказам, пока Кодонак не будет оправдан. Даже среди обычных горожан – волнения.

Ото Эниль и сам уже несколько раз обращался к Верховному, чтобы он пересмотрел дело, а сколько раз просил его об этом Торетт – и не счесть, но Верховный непреклонен, несмотря ни на что. Он будто и не замечает, что творится в Тарии.

Сколько Ото ни думал над этим, достойного объяснения не находил. Безумие, безумие… как и говорил пророк Кахиль.

Не было объяснения и поведению Кодонака. Как появилось то ущелье? Как пятнадцать Мастеров Силы могли в один голос утверждать, что он отдал им приказ? Этих Мастеров пришлось переправить в Тайрен, подальше отсюда, чтобы их не «расспросили» о подробностях дела товарищи по Корпусу; после таких «расспросов» на пятнадцать человек может стать меньше в Тарии Одаренных…

Что до произошедшего на холме, тут и вовсе сложно было сказать что-либо определенное… Опыта и познаний Ото Эниля не хватало. Лучше и не думать об этом…

На границе с Дорженой пока затишье. Арайцы отступили от холма вглубь Доржены, и тарийцы тоже далеко от того места. По последним сведениям, император Хокой-То повернул свои войска назад в Ару, что не могло не радовать. Но Мило Второй рвется пойти за ним следом и вытеснить из Доржены всех арайцев до последнего воина. Верховный и Совет, кажется, склоняются к тому же решению… А эффы так и сидят на холме, уже три недели без пищи. Может, они передохнут сами по себе? Можно ли на это надеяться? Или стоит опасаться, что они накинутся на тарийскую армию и, пока зверей перебьют, значительно проредят ее ряды?