– Почему тебя изгнали?

Кодонак смеется. Да у него истерика! Гани, будь он Кодонаком, наверное, и вовсе повалился бы в обморок. Что же с ним случилось? Такого не было уже шестьдесят лет, чтобы Мастера Силы лишали звания…

– Скажи мне, Вирд Фаэль, – Кодонак наконец может говорить, – это ты был на том холме у дорженской границы?

– Да, это я. – Вирд не опустил глаза, смотрит твердо. Под его пытливым взглядом иной раз и Наэлю неловко.

– Что ты сделал?

– Я остановил эффов. – На этих словах юноша, кажется, смутился.

– Еще ты исцелил меня, ведь так?

– Да. – Вирду еще больше не по себе.

– А как ты там оказался?

– Не знаю… кажется, переместился… – Парень в растерянности.

Кодонак постукивает по своему длинному носу указательным пальцем, оперев локоть одной руки о другую.

– Так кто ты такой?

Вирд выглядит сейчас как мальчишка, не выучивший урок, он едва не плачет.

– Я не знаю… – шепчет он. – Не знаю…

– Меня изгнали потому, что не поверили в твое существование. – Кодонак усмехается. – Ты точно из крови и плоти?

Этот же вопрос часто приходит на ум Гани Наэлю. Парень обхватил себя руками и сел, склонив голову. Пора вмешиваться. Он напуган, запутан, поражен. Он – Мастер Путей, это уж точно. Первый за несколько тысяч лет.

Гани встал со своего кресла и подошел к Кодонаку.

– Мастер Музыкант Гани Наэль, – представился он, подавая руку.

– Хатин Кодонак, – пожал ему руку бывший Мастер Силы.

– Этот юноша – сплошная головная боль, – говорил Наэль, уводя Кодонака вглубь комнаты и усаживая в кресло, которое только что занимал сам. Он налил гостю вина и присел напротив. – Но у него очень не простая судьба. На многие вопросы не то что Вирд, сам Верховный, – при этих словах Кодонак едва заметно морщится, – не ответит. Позволь, я расскажу тебе все с начала. А ты, как Мастер Силы… как Одаренный, сможешь рассудить.

Рассказ вышел долгим. Вирд не возражал, он смирно сидел в сторонке, словно речь и не о нем. Госпожа Миче тоже слушала, незаметно присев на софу прямо под портретом Кодонака. Ее всегда доброжелательное, открытое и улыбающееся лицо сейчас было серьезным и задумчивым.

Гани Наэль считал, что вправе рассказать о Вирде легендарному Кодонаку, которого знали все в Городе Семи Огней и за его пределами. Хатин слыл человеком чести, первым рыцарем Тарии. И Гани, несмотря на то, что не был знаком с ним лично, ему доверял. Даже эта позорная повязка на лбу героя любого тарийского мальчишки ничего не значила для Наэля. Скорее он поверит в то, что император Ары лично привез щенков эффа Королю-Наместнику, или в то, что солнце взойдет посреди ночи, чем в предательство Кодонака.

Почему Совет и Верховный лишили его всех званий и отправили в изгнание? Кто поймет этих Одаренных… Гани Наэль не думал, что из-за этой повязки от Хатина Кодонака отвернется хотя бы один из его сторонников. А Золотой Корпус ни за что не примет другого Командующего. Водовороты и водопады или бушующее море… Но его прадед, пират, говорят, ходил в бурю от острова Парта до острова Коготь, а там дюжины мелких островов, мели и рифы на каждой миле. Может, и умение деда лавировать тоже унаследовал Гани Наэль.

Хатин Кодонак хмурился, поглядывал на Вирда и озадаченно постукивал по носу на протяжении всего рассказа. Когда Гани повествовал о том, как Вирд дрался с Хартом, а потом отбил атаку арайцев, Кодонак недоверчиво склонил голову и еще больше нахмурился.

– Расскажи мне, что ты почувствовал, когда взял в руки меч? – спросил Кодонак, оборачиваясь к Вирду, когда Гани Наэль поведал ему все, что знал сам.

– Вначале ничего, – ответил юноша, – а потом я услышал… его голос.

Кодонак одобрительно кивнул.

– Меч стал требовать крови. В первый раз я воткнул его в землю и отпустил и только тогда перестал его слышать. А меч Дилоса я заставил замолчать.

Кодонак недоверчиво хмыкнул:

– Заставил замолчать меч? Кому ж это под силу? Музыкант, Мастер Оружия, Целитель, Мастер Перемещений, Укротитель эффов. – Кодонак загибал пальцы. – Видишь сны? Пророк? Чего ты не умеешь? Летать?

Гани и Хатин оба усмехнулись, а Вирд, похоже, скрежетал зубами.

– Что еще ты можешь? Как ты определил, что эффы убивают только Одаренных? – уже серьезно спросил Кодонак.

– Я видел потоки Силы внутри. Вот у вас алый огонь… бушует и течет по жилам, когда вы призываете его… Я думал, что все Одаренные видят Дар внутри других.

Лицо Кодонака при этом описать можно было лишь одним словом – удивление. Хотя нет – тремя словами: очень сильное удивление.

– Мастера Видящие могут это, больше никто, – ответил он. – Мастер Ректор Академии Силы относится к ним, он узнаёт, какой Дар у студента.

Кодонак вытянул из-за пазухи маленький огонек, он держал его нежно и осторожно, словно цветок. Огонек сиял в ладони, и от него исходило тепло, но не жар. Подобные умели делать Мастера Огней, но, насколько знал Гани, последний из них умер полвека назад, хотя многие негаснущие светильники, созданные ими, сохранились и были почти в каждом Здании Правления городов Тарии. Такие штуки полностью освещали Здание Совета, Дворец Огней и Академию Силы, были они также в Пятилистнике да и почти у каждого Мастера Силы в доме. Тарийского пламени, что использовался для отопления и давал жар, а не свет, осталось намного меньше, такое пламя горело в камине Верховного и наверняка – в Здании Совета, но даже на Академию Силы его не хватило. Говорят, что создать его мог не каждый Мастер Огня, и это отнимало почти все силы создающего.