Но это ещё не означало, что моё отвращение к ним исчезло. Я подумала, стоило ли мне всё-таки отказываться ехать вместе с Николь и Дженни. Это было так заманчиво. Одна неделя на Ибице, купаться в море, голубое небо, подальше от родителей и школы, подальше от провинциалов. Но так же грохочущее громкие дискотеки, постоянное давление, быть весёлой и бесшабашной, к этому может быть ещё какие-то навязчивые типы, которые считают нас послушными жертвами.

Нет. В сравнении с Колином, все парни, которых я встречала до него, выглядели, как тюфяки. Соблазн был велик - сразу же помчаться к Колину и задать все свои вопросы, но я дола ему слово. Наверное, было умнее его сдержать, даже если мне всё ещё было не ясно, почему это так много для него значило.

Так что нужно было думать, как мне в этом преуспеть самой, и использовать отсутствие родителей как можно лучше. С втянутой головой, я спустилась по узкой лестнице вниз. Я в недоумении огляделась. Где же начать? Мой замысел казался мне безнадёжным. Состояние нашего подвала заставило бы любого домовладельца сбежать.

При том, что мой отец был почти педантом, а мама, самое большое, создавала организованную систему хаоса в декорации. Но это? Это на них было не похоже. Как будто это должно было прогнать меня отсюда, прежде чем я сделаю хоть один шаг.

В углу скопились чемоданы и сумки в серо-голубо-зелёную кучу, рядом новогодние украшения позаботились о красно-золотистом акценте. Подвальный шкаф был переполнен старой одеждой, пластинками, коробками с фотографиями и видеокассетами. Возле стены упаковочные коробки доставали до потолка. Свёрнутые ковры лежали в комнате вдоль и поперёк. И потом там был ещё бабушкин огромный старый крестьянский сундук. Я точно знала, что в нём хранилось - ряды банок для консервации, набор для фондю, стеклянные графины и серебряные столовые приборы, которыми мы никогда не пользовались, потому что их постоянно нужно было чистить.

Сундук стоял раньше у неё в коридоре. И когда она его использовала и варила варенье, я часто смотрела и затем помогала закрывать банки. Когда я прокладывала себе дорогу через хаос, не обошлось без того, чтобы отодвигать коробки и ящики в сторону. В середине рождественского барахла запел плюшевый олень весёлый "звон колоколов". Несмотря на мой страх перед пауками, я засмеялась.

В порыве ностальгии я ненадолго остановилась возле бабушкиного сундука и хотела поднять крышку, но она не сдвинулась ни на миллиметр. Я попробовала ещё раз.

– Вот дерьмо, - заругалась я, когда мой палец соскользнул, и сломался ноготь. Что-то блокировало шарнир.

Я поискала фонарик и нашла его рядом с моими старыми учебниками - покрытый пылью и паутиной. К его концу прицепился труп сухого бескровного мумифицированного паука.

Фыркая, я его стряхнула и посвятила на сундук. У меня всегда была хорошая память и в одной вещи я точно не сомневалась: на этом сундуке никогда не было кодового замка. Да и для чего бы он был нужен?

Но теперь он был там.

– Да, совсем не заметно, папа, - пробормотала я.

Постарался ли он также сильно и с комбинацией цифр? Я испробовала дату свадьбы моих родителей. Не подошла. Замок не открылся. Гм. Мамин день рождения? Нет. Тоже не годится. Наполненная необъяснимым уважением, я набрала свою собственную дату рождения. Замок щёлкнул.

– О Боже. Как оригинально, - сказала я смущёно.

Мне не нравится то, что я делаю. С другой стороны, уговаривала я себя упрямо, у меня было право знать, что папа делал в своё свободное время.

Я толкнула массивную крышку вверх. Внутри меня ждало разочарование. Я не нашла ничего, кроме тяжёлого сейфа - и с комбинацией цифр я не продвинусь здесь дальше. Мне нужен был ключ. Где бы он мог быть? Скорее всего, в папином кармане брюк. Тем не менее, я потрясла на всякий случай дверь сейфа. Возможно в спешке, перед отъездом, он забыл её правильно закрыть.

– Елизавета? Что ты там делаешь?

Молниеносно я вытащила оттуда руку. Крышка сундука захлопнулась. Свои пальцы я спасла в последний момент. Раздался громкий стук, и замок упал, гремя, на пол.

Мой отец стоял всего несколько шагов за мной, как долго, я не знала. Его массивная фигура мрачно возвышалась надо мной. Я не могла распознать его лицо, потому что весящая за ним на потолке лампа отсвечивала и качалась, а его огромная тень носилась по стенам.

Но мне этого было не нужно, чтобы знать, что он дрожал от гнева. Я даже не пыталась солгать.

– Я видела его снова, папа. Колина. Я была у него. И как ты видишь, я всё ещё жива.
– Я сделала небольшой, образцовый поклон.