Впрочем, объяснение всему происходящему могло быть простым. Людей, курирующих регион, Не устраивает существующий расклад, вот они и решили, пользуясь карточной терминологией, — слегка передернуть колоду. Иногда бывает достаточно присовокупить к вполне достоверной «совсекретной» информации пару-тройку слов или какую-нибудь цифирь, и получается «деза» мощностью в атомную бомбу.

— Закончили? «Посылка» на месте? Выходите, а то ваша клиентура вот-вот очухается!

Никольский судорожно вздохнул, приходя в себя. Что это с ним такое? В голове какой-то странный звон… У-ф-ф, чуть в обморок не грохнулся! Кажется, даже отключился на какой-то миг, вон как сердце бешено колотится…

За одним из соседних столиков хлопотала официантка. Она убрала со стола пустые фужеры, поставила туда же на поднос пепельницу, унесла.

Надо завязывать, подумал Никольский. Он забрался в карман за носовым платком, чтобы вытереть покрытое холодной испариной лицо, заодно проверил, на месте ли «посылка». Да, надо завязывать! А то из-за всех этих переживаний еще инфаркт схлопочешь!

В зале появилась знакомая персона, охранник Дим Димыча. Никольский присмотрелся — такое впечатление, что парень с крутого бодуна. Обвел мутным взглядом зал, тряхнул как-то странно головой, затем все же нащупал глазами «почтальона». Повернулся, слегка пошатнувшись при этом, и направился к выходу, щелкая на ходу кнопками мобильного телефона.

…Долгожданный Дим Димыч появился в заведении примерно через пять минут после того, как кафе покинули две интересные и скр-ромные «вумен». Он приехал на другой машине, пробыл внутри очень короткое время, и вскоре паркинг возле кафе опустел.

Шувалов незаметно для других коснулся руки Светы Кунцевич.

— Ну вот, Светлана Андреевна, а вы боялись… В наушниках прозвучал бодрый «голос Москвы»:

— Ланселот, благодарю за работу! А теперь займитесь своими текущими делами.

Володя Гладкевич почти десять лет тянет лямку в ментовской конторе. И не где-нибудь, а в оперативно-розыскном отделе об-луправления внутренних дел. Человек он опытный, информированный, за годы службы успел обрасти полезными связями и знакомствами. Наставлять такого в плане осторожности или тем паче пытаться знакомить с азами таких специфических предметов, как контрнаблюдение и основы конспирации, дело совершенно излишнее, он сам кого хочешь этому может обучить.

Офицеры Российского флота во все времена составляли собой нечто вроде замкнутой касты людей. Объясняется это как наличием давних традиций и тщательным кадровым подбором, так и самой спецификой службы на флоте. А в последние годы внутри этой элитарной прослойки сформировалась еще одна каста, ее составил средний и старший комсостав морского спецназа. В этот замкнутый круг людей очень сложно внедриться со стороны, для «своих» , здесь готовы расшибиться в лепешку, снять с себя, образно выражаясь, последнюю рубаху, а вот «чужих» — не привечают.

Редким исключением в этом плане был капитан милиции Глад-'кевич. Он мог всегда рассчитывать на помощь и поддержку «морских дьяволов», как из числа тех, кто продолжает служить в частях морского спецназа, так и «бывших», хотя это словечко здесь не слишком уместно, то есть тех, кто по разным причинам и обстоятельствам ушли в ОМОН, СОБР, «антитеррор» и в охранный бизнес. Он — «свой», без всяких оговорок. А вдобавок ко всему он еще и близкий родственник Саши Прохорова, в недавнем прошлом одного из лучших офицеров бригады морской пехоты ДКБФ, предательски убитого 2 мая сего года выстрелом в спину.

Договорились встретиться в небольшом скверике, расположенном неподалеку от нынешнего морского колледжа, в два часа пополудни. Бушмин пришел на пять минут раньше, но Гладкевич уже дожидался его в оговоренном месте. Чуть выше среднего роста, худощавый, лицо простоватое, как у деревенского парня, но по жизни мужик хитрющий, а в работе — двужильный. Одет в цивильный костюмчик, довольно скромный, явно не первого года носки. В форме Бушмин видел его только один раз, да и то на фото, когда, будучи в гостях у Саньки Прохорова, разглядывал снимки в его семейном альбоме.

Он обнаружил Гладкевича на скамейке под разросшейся плакучей ивой, напоминающей своей формой шатер.

— Жив, курилка? — чуть приподнявшись, Гладкевич тряхнул протянутую для рукопожатия ладонь. — А то разные слухи ходят… В том числе и среди ваших.

— Я как тот Кощей Бессмертный, — усмехнувшись, Бушмин опустился на скамью. — Все хотят моей смерти, но никто не знает, где она спрятана.

— Тебя конкретно документы интересуют? Или еще есть какие ко мне дела?

— Документы.