Настала пора воспользоваться добрым советом Вовы Мокрушина, то бишь свалить отсюда, пока еще есть такая возможность.

Бушмин взвесил в ладони миниатюрный брелок, обнаруженный им все там же, во вместительном чреве сейфа, и уже опробованный пару-тройку раз в работе. Брелок этот являлся ключом, представляющим собой передатчик кодированного инфракрасного излучения. Ну а коль имеется ключ, то где-то должен быть и замок — электронный инфракрасный замок-невидимка.

— Засим вынужден откланяться, — нет, все же прав был Карсаков, когда обвинял его в склонности к мистификации и позерству. — Дела, Вениамин Александрович, дела…

Он направил брелок на одну из двух янтарных панелей. Миниатюрный приемник инфракрасного излучения, искусно встроенный в самую сердцевину панно, чутко уловил сигнал, разблокировав замок, в результате чего невидимые механизмы заставили панель развернуться вокруг собственной оси на девяносто градусов. Иными словами, открылась потайная дверь, а за ней оказалась двухметрового диаметра труба, или, по-другому, шахта, со сбегающей вниз спиралевидной металлической лесенкой.

— Надо же, — наигранно удивился Бушмин. Он щелкнул рубильником, включая на трапе освещение. — Лестница какая-то… Давненько я не гулял по подземному Кенигсбергу…

Судя по яростным взглядам, которые Карсаков метал в направлении запертой двери ванной комнаты, несчастному гомику, должно быть, не поздоровится — за такие дела его ждет большой «трах».

— Да, чуть не забыл, — донеслось до Карсакова из-за потайной двери. — Это была предупредительная акция. Будете и дальше «прессовать» меня, устрою по-новому кровавую баню… А вам, Вениамин, советую, пока не поздно, сменить хозяина.

И уже на пределе слышимости из трубы долетело:

— Так и передайте своему «барону» — для него это последнее «китайское» предупреждение…

Подземный ход, берущий свое начало под фундаментом Дома художника, выводил прямиком к ротонде королевы Луизы. Длина галереи, проложенной, очевидно, где-то в последней четверти девятнадцатого века, составляла примерно двести метров, ширина немногим более метра, высота около двух. Стены кирпичной кладки, в качестве гидроизоляции использована «пражская известь» и бронзовая фольга. Если судить по свежим заплатам и наличию стилизованных под старину влагозащищенных светильников, сравнительно недавно здесь производились восстановительные, а точнее, пожалуй, сказать, реставрационные работы.

Ну просто заглядение, а не подземный ход. Сейчас сложно судить о том, для какой цели пруссаки создали эту подземную галерею, связывающую особняк, в котором нынче находится Дом художника, и парковую ротонду. Наверное, был в этом какой-то практический или же потаенный смысл. Опять же рытье подземелий у жителей Кенигсберга что-то вроде любимого хобби…

Для чего его восстановили? Чисто из пижонских, очевидно, соображений. Дабы при случае потрясти воображение заезжих «бугров» — полюбуйтесь, мол, господа, подлинное кенигсбергское подземелье…

По правде говоря, фигня это, а не подземелье. Еще одна цацка, вроде «голдового» револьвера. Слепая кишка — нет ни одного бокового ответвления. Для нынешних хозяев подземного города он не представляет никакого интереса. В противном случае к Ломаки-чу уже давно бы наведались зловещие обитатели царства Аида.

О самом факте существования этого подземного хода Бушмин раньше хотя и не знал наверняка, но догадывался. Наводку дал его бывший напарник Караган. Он тогда невесть зачем потащил Бушмина к ротонде, а дело было примерно за полчаса до того, как в особняк должны были прибыть многочисленные гости. Несколько ступеней вниз, а там, вмурованная в фундамент, — металлическая дверь. На расспросы Бушмина отреагировал коротко: «Белено проверить…» А затем, скорее всего непроизвольно, прочертил рукой в воздухе линию, объединяющую два отстоящих на некотором расстоянии друг от друга сооружения.

Так что Бушмин, когда вчерне составлял план предстоящей кампании и продумывал возможные пути отхода, на всякий случай держал в голове и тот эпизод с осмотром ротонды.

Брелок и во второй раз надежно исполнил функцию электронного ключа. Бушмин с явным облегчением вдохнул свежий прохладный воздух. Можно чуток расслабиться, здесь его страхует Мокрушин.

— Пунктуален, чертяка, — раздался над ухом свистящий шепот. — Ну что, все путем?

— Предлагали гору денег, но я отщипнул маленько, взял только кровное… Тебе тут не досаждали?

Они отступили в заросли кустарника, чтобы не светиться на открытом месте.

— Да не особо, — полушепотом сказал Мокрушин. Он кивнул в сторону густого куста сирени, из-под которого торчали чьи-то ноги, так что видны были только подошвы туфель. — Вот, прислали караульщика… Пришлось дать не слабо по башке. Оклемается, думаю, не скоро.

Бушмин присовокупил к валяющемуся в отключке «полкану» муляж взрывного устройства, который мастерски изготовил знакомый мужик из инженерно-саперной бригады. Жаль, конечно, уж очень натурально выглядит эта вещица, но теперь она ему без надобности — как истинный мастер своего дела, он избегает повторений.