Триумф Кестиана сменился яростью, когда капитан крейсера вышла со своим заявлением. Он только что достиг вершины власти, отдав свой первый приказ как фактический правитель триллиона человек, а эта выскочка Поллои бросает ему вызов!

— ...В пределах сорока часов. — Она говорила без намека на уважение, подобающего Поллои перед лицом Дулу высшего ранга; ее патронам, кем бы они ни были, должно быть стыдно.

И им будет стыдно. Он раздавит ее, как раздавил Эренарха, чья слабость доказала его неспособность возглавить Панархию в борьбе против узурпатора.

Но пока что достаточно будет просто отослать ее. Он сосредоточил на ней всю силу своего взгляда, чувствуя поддержку своих сторонников. Сочтя, что молчание слишком затянулось и пора отдать следующий приказ, он сказал:

— Капитан, ваше поведение граничит с неповиновением. Вы можете идти.

Но она встретила его взгляд, не дрогнув, и он внезапно вспомнил, что эта женщина противостояла гиперснарядам Эсабиана при Артелионе и отдала десять тысяч жизней во исполнение того, что считала своим долгом.

Кестиан отчасти даже пожалел, что ее придется уничтожить.

— Нет, эгиос, я не уйду, — сказала она, — пока вышестоящий офицер мне не прикажет. Эренарх прав. Если есть хоть малейший шанс спасти Панарха, мы должны попытаться — этого требует наша присяга.

Она еще смеет напоминать мне о присяге!

Кестиан почувствовал, как его зубы обнажаются в приступе гнева, сжигающего сожаление и укрепляющего решимость. Сейчас он с этим покончит.

— Панарх погиб, а с ним и ваша карьера, капитан. Соларх, — обратился он к десантнику рядом с Эренархом, — приказываю вам арестовать капитана Нг за неповиновение конституционному правительственному органу.

Десантник взглянул на Эренарха, а тот смотрел на Найберга глазами, потемневшими от наплыва эмоций, которые на миг внушили страх Кестиану.

Забудь о нем. Он больше ничего не может сделать.

Кестиан увидел безнадежность в глазах Соларха, увидел, как его рука легла на кобуру и вынула из нее оружие, как его нога напряглась, готовясь сделать шаг вперед...

Но тут всех удивил старый большеухий гностор, стоявший, позабытый всеми, в заднем углу у пульта.

— Нет, — хрипло сказал Омилов. — И чуть погромче: — Я запрещаю.

Кестиан Харкацус изумленно обернулся. В своем ли уме этот человек? Омилов в полной тишине работал с клавиатурой. Кестиан собрался с мыслями.

— Вы запрещаете? Профессор, вы ничего не можете сделать! — В гневе Кестиан отбросил всякие церемонии: понизив ученое звание гностора на одну степень, он предостерегал Омилова от вмешательства в политическую борьбу.

Но тот улыбнулся, как-то внезапно помолодев.

— «Ничего не делать способен кто угодно», — процитировал он и нажал на клавишу приема.

По его лицу пробежала вспышка сканирования сетчатки, и бесстрастный голос компьютера объявил:

— Личность удостоверяю: Себастьян Омилов, прерогат первой степени милостью Его Величества Геласаара III.

У Кестиана дыхание застряло в горле, и тут зазвучали Фанфары Феникса, наэлектризовав всех присутствующих и повернув их лицом к пульту, словно марионеток.

Перед ними возник Геласаар — сила его личности шла от изображения на экране, как цунами, которое, порожденное в океане сдвигами планетарной коры, сметает на своем пути все, что создано человеком.

— Слушайте меня все, кто видит и слышит: повинуйтесь этому слуге моему так, как повиновались бы мне, или будете объявлены изменниками. — Он обвел глазами всех присутствующих и исчез с экрана.

— Командные функции инициированы, — объявил компьютер. — Локальное подчинение завершено, все узлы станции под контролем. Жду ввода.

От наступившей вслед за этим тишины в ушах у Харкацуса зазвенело. Прерогативный Вирус, запущенный в ДатаНет более восьмиста лет назад, в очередной раз выполнил свою функцию: власть над Аресом перешла к Себастьяну Омилову. Никакие средства защиты не действуют против прерогата: если он захочет, он может впустить на станцию вакуум или взорвать ее реакторы, и никто его не остановит.

Омилов шагнул вперед.

— Его Величество предоставил мне право судить и миловать, и сейчас я это осуществляю. Под страхом позора, забвения и смерти приказываю вам направить все усилия на спасение Его Величества.

Последняя слабая надежда зародилась в Кестиане: Омилов не приказывал им подчиниться Эренарху — он только подтвердил его приказ. Может быть, еще есть шанс...

Но за Кестианом наблюдали. Не успел он раскрыть рот, как Тау передал ему по босуэллу: (Не валяйте дурака. Он не может посадить Брендона Аркада на трон, но может помочь ему этот трон удержать.)