Жаим иногда поднимал глаза, почти не принимая участия в разговоре, пока речь не зашла о музыке — тогда он обнаружил удивительные познания в области ее культовых форм.

Брендон, смеясь и болтая, то и дело поглядывал на озеро. Ваннис тоже посмотрела в ту сторону — по берегу прогуливались трое или четверо молодых людей. Один подбрасывал в воздух светящийся нуль-мяч и успевал пройти несколько метров, пока тот плавно не опускался ему в руки.

Брендон двинулся на корму, громко аплодируя.

— Ну что ж, хорошо, — сказал он музыкантам. — Вы правы. Теперь я сам вижу, что музыка влияет, и нижайше вас благодарю. — Он поклонился им, как ценитель искусств артистам, и весело воскликнул: — Жаим! Когда мы вернемся на Артелион, напомни мне, чтобы я взял их с собой. — Он делал широкие, преувеличенно торжественные жесты, словно пьяный. Кто-то из музыкантов фыркнул; другие, затаив дыхание, слушали, как он паясничает, шутовски описывая свою будущую коронацию: — ...детишкам в процессии раздадим исселианские ревучие флейты, а всем теменархам — фонелийские носовые дудочки...

Брендон с помощью носа изобразил завывание ритуальных флейт кланов Исселя, чередуя эти звуки с дурацким чириканьем и продолжая пятиться на корму. Гребец с шестом обернулся посмотреть на Эренарха, который влез на перила, размахивая руками.

— А вы, — он указал на руководителя квартета, — напишите дивертисмент для струнных, духовых и Карелианского жезла.

Он отнял у гребца шест, подкинул его, поймал двумя руками и стал пародировать движения жезлоносца, раскачиваясь и стукая о палубу то одним концом шеста, то другим.

Жаим со смехом увернулся от шеста, который чуть было не угодил ему по голове. Когда второй конец пошел вниз, Брендон, по всей видимости, потерял равновесие. Жаим метнулся к нему, но не успел поддержать — Брендон отклонился назад, отчаянно размахивая шестом.

Затем — Ваннис наблюдала это, словно в замедленной съемке, бессильная что-либо предпринять, — конец шеста врезался в контрольный пульт, и тот взорвался, полыхнув светом. Маленький гравидвигатель, стабилизирующий барку, с тошнотворным скрипом переключился, и судно медленно поднялось на дыбы. Посуда со звоном посыпалась со стола — барку неотвратимо влекло к оси вращения там, наверху. Палуба делалась все круче и круче. Музыкальные инструменты с дисгармоничными звуками полетели в воду.

Двое музыкантов с криками бросились следом. Двигатель издал последний надсадный скрип, и баржа, вставшая почти вертикально, перевернулась, выбросив всех, кто был на ней, в холодное озеро.

Ваннис, успевшая набрать воздуха перед тем, как вода накрыла ее с головой, запуталась в порванном тенте. Она освободилась, оторвала липнущие к ногам юбки, скинула платье и поплыла к торчащим из воды, ругающимся головам.

Та, что вопила громче всех, принадлежала Йенеф, которая утверждала, что ее кто-то укусил. К ним приближались какие-то огни и голоса, и скоро потерпевших крушение окружили молодые люди с берега, раздобывшие откуда-то лодки и фонари.

Какая-то женщина подхватила Ваннис под мышки и вытащила из воды. Ваннис прислонилась головой к борту, пока спасатели вылавливали остальных, устремила взгляд на далекие огни, колеблясь между слезами и смехом. Вот так Эренарх! Как она будет объясняться, приведя на бал к Масо насквозь мокрого Эренарха?

«Поистине исторический момент, — подумала она, а потом: — Но где же Брендон?»

Она подняла голову, преодолевая тяжесть намокших волос, и стала вглядываться в мокрые фигуры спасенных. Полностью протрезвев, она заметила то, на что раньше не обратила внимания: оружие на поясах их целеустремленных спасателей и короткие профессиональные фразы, которыми те обменивались. Это вовсе не гражданские лица — это десантники.

И они тоже заметили, что Эренарха нет.

Ваннис села прямо, отбросив волосы с глаз. Проклятая тьма! Ее сердце болезненно билось, пока она вглядывалась во вспененную воду, ища плавающее тело.

— Должно быть, он поплыл к берегу, сэр, — сказал кто-то.

Другой ответил ему шепотом, неразборчивым для посторонних. Один из десантников козырнул Ваннис и сказал:

— С позволения вашей светлости, мы вернемся на берег.

— Поступайте, как сочтете нужным, — ответила она.

«Тау обвинит меня, если он погиб, — подумала Ваннис и с мрачной уверенностью осознала: — Но я сама буду винить себя еще больше».

До нее стали доходить окружающие звуки. Йенеф еще рыдала, кто-то из музыкантов оплакивал потерю своего инструмента.

— Я вам возмещу, — машинально сказала Ваннис и тут же спросила себя, из каких, собственно, денег.

Мир сошел с ума — ну как тут не смеяться? Безумный отчаянный смех одолевал Ваннис, пока они не причалили. На берегу Ванн, старший телохранитель Брендона, без всяких предисловий сгреб Жаима и притиснул его к перилам пристани.

— Где он?

Жаим потряс головой, брызгая водой с мокрых кос на безукоризненную форму Ванна.