Разницу он ощутил сразу — и не понадобилось много времени, чтобы эта разница дошла и до матери.

— Ты что, совсем никого не знаешь? — заныла Кензит.

Гости продолжали прибывать, и Осри пока увидел только одного знакомого, с которым постарался не встречаться взглядом.

— Я уже говорил тебе, что нет, — ответил он. — Я все время проводил на Минерве, а невоенные Дулу там не бывают.

— Но какой-нибудь офицер уж верно пройдет мимо, — заметила леди Ризьена, ткнув Осри пальцем в плечо. — Вот и отдай ему честь, знаком он тебе или нет.

— Не могу. Я в штатском. — Осри был ясен материнский план: всякий, кто остановится для приветствия, может быть представлен дамам, а потом его вынудят пригласить на танец одну из сестер.

Осри с трудом поборол смех, уткнувшись в свой бокал. Леди Ризьена барабанила ногтями по столу, и Пома и Кензит стали выговаривать ей за это; Осри стал смотреть в другую сторону, думая, скоро ли мать сообразит, что ничего у нее не выйдет — тогда они смогут уйти.

С их мест бальный зал был виден превосходно, и Осри мог всласть любоваться разодетыми в пух и прах Дулу. И зачем только люди это делают? Кому охота толкаться в тесноте вместе с теми, кого тебе видеть совсем не хочется?

Оглядывая зал, он убедился, что поговорить ему тут не с кем — здесь не было вообще никого в военной форме.

Это его озадачило, и он повернулся на стуле, чтобы осмотреть все помещение. Факт: никого. Неужели разногласия между Флотом и штатскими дошли до такой степени? Откуда ему знать: он не обращал внимания на разговоры из области светской хроники, и все его знакомые знали, что в свете он бывать избегает.

Наблюдая за публикой, он заметил, что сегодня танцует меньше народу, чем обычно, хотя оркестр играет превосходно. Люди стояли кучками вдоль стен, делая порой взволнованные жесты. А вокруг эгиоса Харкацуса собралась целая толпа...

Высокий, угрюмый Кестиан Харкацус оживленно говорил что-то. В памяти Осри возник рыжий Ивард, который общался с молодым Дулу, наследником Харкацуса, и сказанные шепотом слова: «Регентский совет».

— Мог бы хоть улыбнуться, — рявкнули Осри в ухо, и он обернулся к нахмуренной матери. — В чем дело? Знакомого увидел?

Осри потряс головой, думая о своем.

— Почему бы вам с Помой не пойти потанцевать?

— Да-да. Я, пожалуй, пройдусь, и если встречу приятеля, то приведу его сюда.

— Двух приятелей, — сказала Кензит, злобно глянув на сестру.

Осри уже встал, когда мать надумала дать ему дополнительные инструкции, и ее слова пропали втуне. Он с улыбкой сделал знак, говорящий «я скоро вернусь», и сбежал, радуясь свободе, но радость быстро сменилась тревогой.

Опускаясь по изящно закругленному подиуму, он вспомнил, как после долгих раздумий решил не придавать значения слухам о регентском совете. В конце концов, подумал он тогда, никакие заговорщики не смогут победить Флот — а иначе им у власти не утвердиться. Сама эта мысль абсурдна.

Но что, если они выбрали другой способ?

Он влился в толпу около эгиоса, который продолжал свою речь.

— Именно это я и имею в виду. Приспело время оказать поддержку новому Эренарху. Он быстро усвоит науку управления, а тем временем мы, имеющие опыт, сможем направлять его.

По толпе прошел одобрительный ропот, и одна женщина сказала:

— Но Эренарх хочет освободить Панарха.

Харкацус поклонился в ее сторону.

— Это доказывает его преданность Семье — и его неопытность. Сами посудите: как можно спасти человека, охраняемого всей мощью флота Эсабиана Должарского, который мы даже превосходящими силами не сумели победить? Не забывайте об их гиперснарядах — они вполне реальны.

— Это верно, — подтвердил кто-то. — Я видел, что один из них сделал с «Корионом». Один выстрел — и все.

Снова ропот — на этот раз испуганный. Тревога, овладевшая Осри, еще усилилась при дальнейших словах Харкацуса:

— Между тем Флот, призванный служить государству, бессилен при существующем вакууме власти. Эренарх ждет возвращения отца, Панарх находится вне нашей досягаемости, и никто ничего не предпринимает. Пора нам, Служителям, высказать свои желания и оказать помощь новому Панарху...

Осри медленно отступил назад, перебирая в памяти тех, кого видел сверху. Брендона среди них точно не было.

Его здесь нет, и они готовят измену.

Бесконечно долгий момент Осри стоял одиноко в гуще надушенных, украшенных драгоценностями Дулу и разрывался надвое.

Он мог бы ничего не делать, и это в каком-то смысле было бы правильно. Ведь поклялся же он отдать Брендона в руки правосудия за то, что тот, презрев честь и долг, сбежал с собственной Энкаинации.