Сцинк тяжело опустился на крыльцо, которое под опасным углом наклонилось к воде.

– Я слышу лодку, – произнес он.

Макс внимательно оглядел воду. Он ничего не услышал, кроме плеска волн и редких криков чаек.

– Что мы теперь будем делать? – спросил он.

Ответа Макс не дождался. При желтом свете фонаря он разглядел улыбку на лице полоумного Сцинка.

– Вы действительно не хотите получить за меня выкуп? – спросил он.

– Этого я не говорил. Я не хочу получить за тебя деньги.

– А что тогда? – Макс швырнул сигарету в воду. – Скажите мне, черт побери, зачем вы все это затеяли. Я устал от этой игры, на самом деле устал!

Сцинка позабавила эта вспышка гнева. Похоже, что это ничтожество осмелело.

– Все, что я хочу, так это провести несколько минут с твоей женой. Она меня интригует.

– В каком смысле?

– С точки зрения антропологии. Хочу понять, черт побери, что же она такого нашла в тебе? Как вы уживаетесь с ней? – Сцинк ехидно подмигнул Максу. – Люблю загадки.

– Если вы дотронетесь до нее...

– Ишь какой храбрый жеребец!

Макс Лам сделал два шага навстречу безумцу, но тут же замер, увидев, как Сцинк поднес руку к горлу. Ошейник! Макс почувствовал, что по спине пробежала горячая волна. Он представил себе, как дергается, словно кукла. И даже знай Макс, что батарейки в пульте дистанционного управления ошейником сели шесть часов назад, он среагировал бы точно так же. Макс понимал, что ожидание боли парализует даже больше, чем сама боль, но ничего не мог поделать с собой.

Когда Макс успокоился, Сцинк заверил его, что не имеет никаких скабрезных намерений по отношению к его жене.

– Боже мой, я не буду к ней приставать. И вообще, я хочу проследить, как на протяжении тысячелетий мужчины добывали пищу. – Длинные руки Сцинка взметнулись к звездам. – Это загадка всех времен, турист. Пять тысяч лет назад мы рисовали на стенах пещер. А сегодня мы пишем оды лосьонам с фруктовыми запахами.

– Но это работа, – дерзким тоном возразил Макс. – И хватит об этом.

Сцинк зевнул, словно сытая гиена.

– У этой лодки чертовски мощный двигатель. Надеюсь, твоя Бонни не настолько глупа, чтобы привести с собой полицию.

– Я предупредил, чтобы она не делала этого.

– Мое мнение о твоей жене, – продолжил Сцинк, – будет складываться в зависимости от того, как она справится с этой ситуацией. Кого приведет с собой. Как будет себя вести.

Макс поинтересовался у Сцинка, есть ли у него пистолет. В ответ тот только поцокал языком и спросил:

– Видишь приближающиеся огни?

– Нет.

– В направлении Ки-Бискейн. Вон там.

– Ох, да, вижу.

– Похоже, что два двигателя, наверное, двойной «Меркурий».

На лодке имелся мощный прожектор, его луч обшаривал воды Стилтсвилла. Когда лодка подошла ближе, пятно света легло на крыльцо дома на сваях. Сцинка, похоже, это ничуть не волновало.

Он принялся доставать из кармана жаб. Серых, толстых, страшных, покрытых пупырышками жаб, некоторые из которых были величиной с большую картофелину. Макс насчитал одиннадцать жаб. Сцинк выстроил их рядышком возле своих ног. Максу нечего было добавить к этой картине. А может, все это просто сон, который начался с шелудивой обезьяны, и скоро он проснется на кровати, а рядом будет Бонни...

Жабы начали дергаться, прыгать и мочиться, а Сцинк тихонько бранил их. Когда луч прожектора осветил жаб, они захлопали влажными выпученными глазами и запрыгали вперед, падая одна за другой в воду. Сцинк весело напутствовал их:

– На юг, ребятки! В Гаванну, в Сан-Хуан, туда, черт побери, где вы жили!

Макс наблюдал, как исчезают жабы. Некоторые ушли под воду, других качало на пенистых гребнях волн. Макс не знал, что с ними будет, да его это и не волновало. Ведь это были просто безобразные жабы, так пусть ими полакомятся барракуды. Единственный интерес Макса заключался в извлечении урока из этого эпизода, такого урока, который можно было бы использовать в отношениях с одноглазым похитителем.

Но Сцинк, похоже, уже напрочь забыл о жабах. Теперь он снова начал восхищаться ураганом.

– Ты только взгляни на мыс полуострова Флорида, все деревья повалены, за каких-то тридцать благословенных минут все превратилось в сплошной лунный пейзаж!

– Лодка...

– Ты только задумайся над этим.

– Они мигают нам прожектором...

– Какая ярость была заключена в этом урагане. А ты со своей видеокамерой. – Сцинк разочарованно вздохнул. – Оскар Уайлд сказал, что грех проявляется на лице человека. Хотя не думаю, чтобы ты читал его.