– Дорогой, – попыталась успокоить его Иди, – мы трахались с тобой всего один раз. Не беспокойся, мы всегда сможем снова заняться этим. Но это не любовь и не страсть. Мы с тобой финансовые партнеры.

– Ты меня соблазнила.

– Разумеется, соблазнила. А ты оказался потрясающим мужчиной.

Эти слова польстили самолюбию страхового агента, и его настроение улучшилось.

– Но никаких цветов, – проворчала Иди, – и никакого вина. Только сними мне номер в этом чертовом отеле «Рамада», хорошо?

– Ладно, завтра прямо с утра займусь этим, – нехотя согласился Фред.

– Ты только посмотри на это место, дорогой. Крыши нет, стекол в окнах нет. Да это не дом, а сарай какой-то!

– Ты права, Иди, ты не можешь здесь больше оставаться. Но это пробьет брешь в моем бюджете.

Иди вытаращила глаза от удивления.

– Фред, да не будь ты таким занудой. Мы собираемся ограбить твоего клиента на сто сорок одну тысячу долларов, а ты хнычешь по поводу номера в отеле стоимостью шестьдесят долларов. Подумай об этом.

– Не злись, прошу тебя.

– Ты принес заявление на выплату страховки?

– Вот оно.

Просмотрев бумаги и цифры, Иди Марш почувствовала себя гораздо лучше. Букет гардений она поставила в кофейник, наполненный тепловатой дождевой водой. А потом открыла бутылку «Шабли» и предложила выпить за успех их авантюры. После четвертого стакана Иди почувствовала себя настолько хорошо, что осмелилась спросить страхового агента, что он намерен делать со своей долей.

– Куплю яхту, – ответил Фред Дов, – и поплыву на Бимини.

– А как насчет женушки?

– Кого? – переспросил Фред, и они вместе рассмеялись. Затем агент поинтересовался, как Иди собирается истратить свою семьдесят одну тысячу.

– Поеду в Хайаннис, – ответила Иди, не вдаваясь в детали.

Когда «Шабли» закончилось, Иди оттащила сухой матрас в гостиную, выключила свет и зажгла одну из свечей, принесенных Фредом, которая при горении издавала запах солодового молока. Раздеваясь, Иди услышала, как страховой агент роется в своем портфеле в поисках презерватива. Он разорвал фольгу пакетика и сунул презерватив в руку Иди.

Презервативы вызывали смех у Иди даже в трезвом состоянии, а уж когда она бывала под хмельком, то эти глупейшие изобретения и вовсе порождали у нее бурное веселье. Для сегодняшнего вечера Фред запасся презервативом красного цвета, и Иди все никак не удавалось надеть его на член партнера. К тому же у Фреда не наблюдалось признаков эрекции, хихиканье Иди разрушило сексуальный настрой, созданный вином.

Лежа на спине, страховой агент отвернул голову в сторону. Иди Марш развела его ноги и встала на колени между ними.

– Не отворачивайся, – проворчала Иди. – Смотри на меня, дорогой. – Она крепко сжала член Фреда.

– А ты не можешь?..

– Нет, – отрезала Иди, не дослушав вопроса. Ее хихиканье плохо повлияло на эмоциональный настрой партнера, к тому же Фред, похоже, относился к тому типу людей, у которых эмоциональный настрой восстанавливался очень долго. – Сосредоточься, – наставляла Иди. – Вспомни, как хорошо было прошлой ночью.

Член Фреда начал подавать признаки жизни, и Иди частично удалось надеть на него презерватив, но в этот момент она услышала, что генератор заглох. «Бензин кончился, – подумала Иди. – Ладно, это может подождать».

Раздался тихий щелчок, и внезапно член страхового агента, украшенный сверху красным презервативом, очутился в круге яркого света. Иди отпустила член и села, выпрямившись. Фред Дов, лежавший с закрытыми глазами и пытавшийся сосредоточиться, прошептал:

– Не останавливайся.

В дверях гостиной стоял человек с мощным фонариком.

– Свечи, – произнес он. – У вас тут чертовски уютно.

Фред Дов замер и принялся одной рукой шарить в поисках своих очков. Иди встала и прикрыла руками груди.

– Мог бы и постучать, осел, – проворчала она.

– Я вернулся за своей машиной, – пояснил Кусака, обшаривая лучом фонарика тело Иди.

– Она на подъездной дорожке, там, где ты ее оставил.

– А я не тороплюсь, – сказал Кусака и вошел в гостиную.

В половине второго ночи Бонни Лам вошла в спальню Августина. Она забралась под простыню, стараясь не касаться Августина.

– Вы спите? – прошептала она.

– Как бревно.

– Извините.

Августин повернулся лицом к Бонни.