– Вам нужна подушка?

– Обнимите меня.

– Это не лучшая идея.

– Почему?

– Я вас не ждал, поэтому сплю голый.

– Еще раз извините.

– Закройте глаза, миссис Лам. – Августин встал и натянул потрепанные армейские брюки.

Бонни спокойно отметила про себя, что рубашку он не надел. Августин лег под простыню и обнял Бонни. Она щекой почувствовала, какая у него теплая и гладкая кожа, а когда Августин пошевелился, Бонни ощутила, какие у него крепкие мускулы. У Макса было совсем другое телосложение, но Бонни прогнала из головы эту мысль. В данной ситуации было просто нечестно сравнивать, чьи объятия лучше.

Она спросила Августина, был ли он женат, и Августин ответил, что нет.

– А обручены были?

– Три раза.

Бонни вскинула голову.

– Вы шутите.

– К сожалению, не шучу. – Даже в темноте Августин разглядел, что она улыбается. – Вас это забавляет?

– Интригует. Три раза?

– Но они все одумались.

– Вы говорите о трех разных женщинах?

– Совершенно верно.

– Я должна спросить вас, что же произошло. Можете не отвечать, но спросить я должна.

– Первая вышла замуж за адвоката по гражданским делам; вторая организовала архитектурную фирму, сейчас она любовнице члена кабинета министров Венесуэлы; а третья снимается в популярной кубинской мыльной опере, она играет Мириам – ревнивую шизофреничку. Так что можно сказать, – подытожил Августин, – что каждая из них приняла разумное решение, разорвав отношения со мной.

– Готова поспорить, что вы оставили им обручальные кольца.

– Подумаешь, это всего лишь деньги.

– И до сих пор смотрите эту мыльную оперу, да?

– Но она хорошая актриса. Играет очень убедительно.

– Вы удивительно необычный человек.

– Вам стало лучше? Похоже, рассказ о моей личной жизни всегда поднимает людям настроение.

Бонни опустила голову.

– Меня беспокоит завтрашний день, встреча с Максом.

Августин сказал, что ее тревога вполне понятна.

– Я и сам немного не в своей тарелке.

– Вы возьмете с собой пистолет?

– Там видно будет. – Августин сильно сомневался в появлении губернатора, а еще сильнее в том, что он приведет с собой мужа Бонни.

– Вы боитесь? – Когда Бонни говорила, Августин чувствовал на груди ее мягкое дыхание.

– Волнуюсь, но не боюсь.

– Эй.

– Что эй?

– Вы возбудились?

Августин заерзал в смущении. А чего она еще ожидала?

– Теперь моя очередь извиняться, – произнес он.

Бонни лежала, не шевелясь. Августин медленно глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться на чем-нибудь другом... скажем, на сбежавших обезьянах дяди Феликса. Как далеко они успели разбежаться? Как ведут себя на свободе?

Размышления Августина, которые он насильно навязал себе, были прерваны словами Бонни:

– А что, если Макс теперь уже совсем другой? Может быть, с ним что-то произошло.

«Произошло, наверняка. Можешь быть уверена в этом», – подумал Августин.

Но вслух он произнес совсем другое:

– С вашим мужем все в порядке. Потерпите, и сами увидите.

– Хочешь покурить жабу? – спросил Сцинк.

Шоковый ошейник приучил Макса Лама к повиновению. Если капитан хочет, чтобы он курил жабу, он будет курить ее.

– Это предложение, а не приказ, – смилостивился Сцинк.

– Тогда не хочу, спасибо.

Макс Лам прищурился, вглядываясь в теплую, пахнущую морем ночь. Где-то там была Бонни, которая ищет его. Макс не испытывал ни тревоги ожидания, ни надежды, хотя должен был бы, и сейчас его удивляло отсутствие подобных чувств. Его реакция буквально на все события была какой-то вялой, как будто работа всех основных мозговых центров притупилась от тяжести испытаний, связанных с его похищением. Он, например, не попытался высказать даже слабого возражения на поле для гольфа в Ки-Бискейн, где они остановились, чтобы выпустить азиатского скорпиона. Сцинк осторожно усадил ядовитого паука на зеленую траву.

– Это любимое поле мэра, – пояснил он. – Я надеюсь на их встречу.

А Макс так и стоял рядом, не проронив ни слова.

Сейчас они находились в деревянном доме, который покоился на высоких сваях в середине залива. Сцинк свесил длинные ноги с края причала, который перекосился и изогнулся, словно изображаемый на картинках китайский дракон. Ураган повырывал из гнезд многие сваи, другие дома вообще снесло, а этот с трудом, но все же выстоял. От ветра он шатался и скрипел, и Максу даже казалось, что дом погружается в воду. Сцинк, сообщил, что этот дом принадлежал человеку, который в результате потери трудоспособности ушел с поста прокурора штата. Недавно он женился на очаровательной гитаристке, играющей на двенадцатиструнной гитаре, и они уехали на остров Эксума.

Под болтающимся фонарем Сцинк прикурил очередную самокрутку с экзотическим запахом. «Пахнет марихуаной и французским луковым супом, – подумал Макс. – Стойкий и противный запах».

– Жаба, она токсична, – пояснил Сцинк. – Bufo marinus [6] . Южноамериканский продукт, получше нашего. Звучит как реклама, да? – Он глубоко, с шумом затянулся. – Шейные железки жабы выделяют млечный сок, который за шесть минут может убить взрослого добермана.