Розово-оранжевой пелене рассвета не удалось поднять настроение Иди. Тело ее покрылось липким потом, ныли царапины, в горле пересохло, Иди как всегда чувствовала себя несчастной. Ей захотелось кричать, плакать и рвать на себе волосы. Захотелось устроить сцену. А самым большим ее желанием было сбежать, но это было невозможно. Иди оказалась в ловушке, окруженная со всех сторон дикой природой, словно высоким забором из колючей проволоки. Но руки и ноги у нее не были связаны, губернатор не приставлял пистолет к ее голове. Так что вроде бы ничто не удерживало ее от побега, кроме как ясное осознание того, что она никогда не выберется из этих дебрей, заблудится и умрет от голода, а ее истощенный труп разорвут на части и сожрут крокодилы, гремучие змеи и прожорливые тропические муравьи. Перспектива безвестной смерти в болотах оскорбляла чувство собственного достоинства Иди. Она не желала, чтобы ее выгоревшие на солнце кости нашли охотники, рыбаки или любители понаблюдать за птицами. Чтобы ее косточки собирали в скелет циничные студенты-медики и судмедэксперты, а потом идентифицировали с помощью рентгеновских лучей и по зубам.

Иди подошла к губернатору.

– Я хочу поговорить с вами.

Сцинк что-то бормотал про себя, роясь в карманах рубашки.

– Черт побери, у меня кончилась жаба. – Он бросил взгляд на Иди. – Вы потрясающая женщина. Курили когда-нибудь жабу?

– Нам надо поговорить, – повторила Иди. – Наедине.

– Если насчет чемодана, то забудьте об этом.

– Нет, не насчет чемодана.

– Тогда ладно. Как только я закончу беседу с Лестером.

– Нет, сейчас!

Сцинк подпер подбородок своими огромными, грубыми ладонями. Иди почувствовала, что он может свернуть ей шею так же легко, как сковырнуть пробку с бутылки пива.

– У вас плохие манеры, – изрек губернатор. – Идите и садитесь вместе с остальными.

Бонни и Августин стояли на коленях возле задней дверцы «скорой помощи» и рылись в «библиотеке» губернатора. Иди не понимала, как они могут вести себя так беззаботно.

Подойдя к ним, Иди выпалила:

– Мы должны что-то делать. – Это прозвучало у нее как команда.

Августин в это время как раз показывал Бонни первое издание «Авессалом, Авессалом». Он взглянул на Иди и бросил:

– Все идет своим чередом. А когда закончится, тогда и закончится.

– Но кто он такой? – Иди кивнула в сторону Сцинка и обняла Бонни за плечи. – Неужели вы не боитесь? Господи, похоже, я тут единственная, кто имеет мозги и испытывает страх.

– Прошлой ночью мне было страшно, – ответила Бонни. – А сейчас нет.

Августин посоветовал Иди успокоиться.

– Все кончится, когда он скажет. А пока, пожалуйста, ведите себя хорошо и не злите его.

Иди поразила резкость тона Августина. А он указал на Кусаку и спросил:

– Как вы оказались вместе с этим негодяем?

– Давайте не будем об этом, – вмешалась в их разговор Бонни.

– Нет, он прав. Я хочу все объяснить. У нас с ним чисто деловые отношения. Мы проворачивали одно дельце.

– Аферу.

– Да, мы хотели получить страховку за ущерб, причиненный ураганом, – призналась Иди. Она уловила изумленный взгляд Бонни. – Добро пожаловать в реальный мир, принцесса.

– И когда вы собирались сорвать куш? – поинтересовался Августин.

Иди горько рассмеялась.

– Оценщик сказал, что деньги можно будет получить в любой день. Чеки уже отправлены с федеральным курьером. А я торчу здесь, затерянная посреди проклятых болот Эвердглейдс.

– Это не Эвердглейдс – поправил Августин. – На самом деле, это место прямо Сан-Тропе, по сравнению с Эвердглейдс. Но я понимаю, как вы расстроены, ведь из-под носа уплывают двести тысяч.

Слова Августина ошеломили Бонни.

– Ты шутишь. Двести тысяч долларов? – переспросила она.

– Даже двести одна тысяча. – Августин подмигнул Иди.

– Откуда вы знаете? – промолвила та еле слышно.

– Вы кое-что оставили в доме на Калуса-Драйв.

– Ох, черт.

Августин развернул розовые листы копий страхового заявления компании «Мидвест Кэжьюелти», Иди узнала в углу изображение барсука. Августин разорвал копии на мелкие кусочки и посоветовал:

– На вашем месте я пока бы придумал разумное объяснение того, почему ваша сумочка оказалась именно в той кухне. Полиция наверняка поинтересуется.

– Проклятье.

– Так что не торопитесь возвращаться к цивилизации. – Августин отвернулся и снова занялся книгами губернатора.

Иди закусила нижнюю губу. Господи, как же иногда трудно хранить спокойствие. Она почувствовала, что вот-вот может взорваться.

– А в чем вообще дело... это какая-то игра?

– Я так не думаю, – отозвалась Бонни.

– Боже мой.

– Гуляйте с нами, пока все не закончится.

«Нет уж, черт возьми, – подумала Иди. – Ни за что».

Противоугонное устройство «Клуб» еще более исказило и без того уродливые черты лица Кусаки. Оно собрало верхнюю часть его рожи в пухлые складки, как у щенка мопса, глаза превратились в щелочки, а нос задрался почти до бровей. И вообще, в его фигуре выделялись только уродливая рожа и пузо.

– Типичное существо, дышащее через рот, – заключил Сцинк, рассматривая Кусаку, как будто он был музейным экспонатом.