— Старик, — сказал я, — с финансами у нас все в порядке. Так что не забивай себе голову всякой ерундой и езжай с миром. Нам ничего не нужно. Долг каждого христианина — помочь в беде нуждающемуся.

Лицо купца выразило удивление — куда большее, чем когда от его благодарности отказался тамплиер.

— Во-во, — подтвердил Ги, который как раз проезжал мимо, направляясь от связанных (или прирезанных) солдат к оглушенному барону, и который, видимо, услышал мои последние слова. — Первая разумная мысль за последние два дня… Проваливайте отсюда! Да поживее!

Старик испуганно взглянул на тамплиера и счел за лучшее держать язык за зубами. Но, прежде чем вернуться к своим повозкам, он еще раз обратился ко мне.

— Меня зовут Иосиф, сын Ицхака, — сказал он, коротко поклонившись. — Если вы когда-нибудь будете в Сарагосе — а я вижу, что вы, благородные господа, путешествуете как раз в этом направлении, — и если вам потребуется денежная или иная помощь, какую только скромная еврейская община может оказать двум благородным христианским рыцарям, не сочтите за труд, спросите в нашем квартале, где стоит мой дом. Вам его каждый укажет. Да вы и сами легко сможете его найти — он там самый большой.

— Благодарю, — вежливо ответил я. — Всего хорошего.

…Ги де Эльбен занимался тем, что выковыривал господина барона из доспехов. Барон, отчасти уже пришедший в себя, рычал и пытался сопротивляться.

Я слез с коня и помог Ги справиться с этим боровом. Барон был силен — потребовалась помощь Рено и Анри для того, чтобы снять с него доспехи, а потом держать, пока Ги связывал ему руки и ноги. Оглушать его второй раз Ги не хотел.

— Еще черепушка треснет, — объяснил он нам свое нежелание, — или мозги совсем набекрень съедут. А мне он нужен целехонький.

— Зачем он вообще тебе нужен? — полюбопытствовал я.

— О!.. — Ги многозначительно поднял вверх указательный палец. — Он мой пленник.

Я не стал напоминать своему приятелю о том, что по всем правилам барон должен считаться скорее моим пленником. В конце концов, какой-то там барон — повод слишком мелкий, чтобы нам с Ги из-за него ссориться.

Барон Бенедикт лежал на земле, скрипел зубами и с ненавистью глядел на нас.

Ги стоял рядом и смотрел на барона сверху. Вид у моего друга был удовлетворенный.

— Ну что, доигрался? — спросил пленника Ги. — Купчишек надо грабить. А благородных людей грабить не надо. Ясно?

— Я не приказывал… своим людям… — Барон выплевывал слова с большим трудом. Куда охотнее он вцепился бы де Эльбену в горло. Но — не мог, не мог… — не приказывал… нападать… на вас…

— Тогда ты вдвойне дурак, — заключил Ги. — Если даже с собственными людьми справиться не можешь.

Барон промолчал. Видимо, счел, что разговаривать, когда над ним откровенно издеваются, — ниже его достоинства.

— Что, нечего сказать?.. — Ги хмыкнул. — Ладно. Мне тут с тобой недосуг болтать. Сколько у тебя людей в замке?

— А тебе-то что? — буркнул пленник. Ги пожал плечами и посмотрел на меня:

— Точно дурак. Не понимает. Андрэ, что бы с ним такое сделать, чтобы поумнел и стал отвечать на наши вопросы?

— Яйца отрезать, — сказал я.

Я не знал, какую игру затеял Ги, но на всякий случай решил ему подыграть.

Если бы я только мог предположить, что мои слова будут восприняты буквально…

— Хорошая мысль, — заметил Ги. — Рено, спусти с него штаны.

И, достав нож, стал примериваться, как бы половчее оскопить несчастного барона.

Когда он приступил к сему процессу и любезный барон — и я с ним заодно — сообразили наконец, что это не шутка, уши нам прорезал истошный вопль:

— Две дюжины!!!

— Очень хорошо. — Ги убрал нож обратно. — А теперь скажи-ка нам… кстати, ты и в самом деле этот… как его… Бенедикт де Бале? Или мы с кем-то другим имеем честь беседовать?

— Он самый, — мрачно проговорил пленник.

— Надо было удостовериться. А скажи-ка нам, любезный де Бале, эти две дюжины — женщины и слуги или же это люди, способные держать оружие?

— Нет, — огрызнулся барон и кивнул на дорогу: — Вон все способные. Пересчитайте, коли не лень.

Ги сочувственно поцокал языком.

— Какая неприятность, подумайте только!.. Ну да вы сами виноваты, барон, и я вам уже объяснил почему. А теперь скажите нам… — тут Ги позабыл о своем деланно-любезном тоне и стал выражаться более естественно. — …только не вздумай врать нам, ты, свиная морда! Есть у тебя в замке деньги?!