Вскоре показался и монастырь. Я его не замечал, пока мы не подъехали почти вплотную, — здание, чьи серые камни во многих местах были скрыты мхом, пряталось под сенью леса.

Родриго неожиданно остановил коня. Предупреждающе поднял руку:

— Вы ничего не чувствуете?

— Да нет, вроде бы… — На всякий случай посмотрел по сторонам.

— Запах, — сказал Родриго. — Не чувствуете?

Запах действительно был, но поначалу я не обратил на него внимания. За неделю, проведенную в двенадцатом веке, я уже успел притерпеться к этому запашку, сопровождавшему почти все крупные населенные пункты, которые встречались мне по пути. Запах немытых человеческих тел, отбросов и дыма. И здесь было все то же самое. Не то чтобы сильно воняло, но так… попахивало.

— Смотрите, вон там, — подал голос Жан. Показал куда-то между деревьев.

Кострище, рядом еще одно… Мы подъехали поближе. Здесь запах был сильнее. Всюду щепки, следы, мусор, какие-то помои… Срублены два больших дерева, еще два — срублены лишь наполовину: работу начали, но не довели до конца. Варварство какое-то…

— Монахи здесь никогда не рубили, — негромко сказал Родриго. — Не нравится мне все это.

Мы еще раз огляделись. Но нет, все тихо.

Ворота аббатства Сен-Жебрак были закрыты. Однако наше появление не осталось незамеченным, потому что когда мы спешились, из-за стены раздался голос:

— Эй! Кто вы такие?

Родриго уставился на ту часть стены, откуда доносился голос. Однако сквозь узкую щель бойницы разглядеть кричавшего ему не удалось. Тогда он закричал в ответ:

— Сам ты «эй»! Своих, что ли, не узнаете?

— Знаем мы таких своих, — ответили ему из-за стены. — Кто вы есть, спрашиваю?!. Эй ты, не подходи, а то щас как из лука пальну!

— Я тебе пальну! — гаркнул Родриго. — Ты, дурень, живо позови аббата Рено! Уж он тебе всыплет, когда узнает, кому ты стрелой угрожал!

— Так я и спрашиваю: кто такие? — тоном ниже отозвались из-за стены.

— Я — Родриго де Эро, старинный сосед и добрый друг аббата Рено! А это…

— А я, — перебил я барона, — Андрэ де Монгель, подданный короля Франции.

Установилась короткая пауза, которую прервал шум за воротами, — судя по всему, к воротам спешило несколько человек. Шаги, голоса… Кто-то карабкался к той бойнице, где сидел невидимый наблюдатель. Голоса: «Они говорят, что…», «Да, это барон…», «Открывайте ворота!..»

Скрежет и лязг отодвигаемых запоров.

Увидев монахов, Родриго расслабился. Шагнул на мост, ведя лошадь за собой в поводу.

Очутившись за воротами, мы увидели, как по деревянной лесенке к нам со стены спешит тучный, почти совсем лысый старик. Наверху, у бойницы, вжавшись в стенку, сидел паренек лет пятнадцати с охотничьим луком в руках. Паренек настороженно и недоверчиво смотрел на нас. Вместе с тем — испуганно.

Старик наконец одолел лесенку. Обнялся с бароном.

— Родриго… совсем забыл нас…

— Вот уж неправда! Вон в прошлом месяце на статую Божьей Матери четыре золотых марки пожертвовал.

— Так то на статую! А сам-то сколько времени к нам уже не заезжал!..

— Это верно. — Родриго похлопал старика по спине. — Но теперь-то я здесь!

— Да, да. А ты знаешь, у нас…

— Потом, Рено. — Тут Родриго повернулся ко мне. — Это мой друг Андрэ де Монгель. Андрэ, это господин аббат Рено Арманьяк. Мой давний друг и духовник.

Аббат протянул мне руку — ладонью вниз. Я чуть было не пожал ее, но рефлексы Андрэ в который раз выручили меня: левая нога как-то сама собой согнулась в колене, я прикоснулся губами к руке аббата и, дождавшись благословения, выпрямился.

— Очень хорошо, что вы заехали, — сказал Рено. — Вы, наверное, устали с дороги?

— Да не то чтобы… — сказал я.

— Не устали, но изнываем от жажды! — объявил барон.

Аббат усмехнулся.

— Долг каждого служителя Господа — облегчать муки страждущих. Пойдемте в трапезную.

И, приглашающе махнув рукой, повел нас в глубь монастырского двора.

— Вы не представляете, Родриго, что тут было, — рассказывал аббат.

— А что было?

Молоденький монашек наполнил наши кубки едва на треть. Барон отобрал у него кувшин и налил как положено.

— Да на нас ведь напали!

Так вот что означали следы стоянки вблизи монастыря…

— Напали? — Барон посмотрел на Рено. — Напали… Я так и думал. Кто?

— Разбойники.

— Это понятно, что разбойники. Только вот откуда они тут взялись?

Рено развел руками:

— Не знаю, Родриго. Но теперь-то уж, слава Богу, все кончилось… Не допустил Господь…

— Много их было?

— Человек двадцать. Не считая женщин.

— Хм! — сказал Родриго, наливая себе по второму разу. — Женщины? Это что, бунт?