– Ты мертва. – Я ударил ее по шее.

– Я не ожидала…

– Скажи это некроманту.

– Какому некроманту?

– Мертвые разговаривают только с некромантами.

Девушка была смертельно бледной – не столько от боли, сколько от страха. Алая кровь залила ее одежду и испачкала пол. Только через минуту Шеала смогла затянуть рану.

Я задумчиво посмотрел в потолок. Увы, ответа на мой вопрос там не было. Я продумал интересную комбинацию и даже начал воплощать ее в жизнь, но неожиданно засомневался.

От размышлений меня отвлек запах свежезаваренного чая. Я поднялся с дивана и зашел на кухню. Шеала сидела за столом, пила чай и читала книгу. Увидев меня, девушка встала.

– Я тут чай заварила, – с некоторой робостью сказала она. – Мне Арья разрешила.

– Можно попробовать?

– Конечно.

Чай Шеала заварила хорошо, не хуже чем заваривал в свое время Ральф. И гораздо лучше, чем получалось у Арьи.

– Хороший чай. Вкусный.

– Правда?!

– А зачем мне врать?

– Можно спросить? – робко сказала Шеала.

– Да, – кивнул я.

– Тут написано, что сила мага заключается в его способности изучать неведомое. И что маг, просто выучивший заклинания, ничуть не лучше волшебника. Разве это так?

– Конечно так. Только сейчас не любят про это вспоминать. Сильные маги ударились в политику, слабые подчиняются сильным и служат им пешками. Пожалуй, только Мак Танхи и остались верны старым принципам. Они, как и раньше, живут в своих горах и практикуются в своей магии, а в политику не лезут.

– А…

– Спрашивай.

– А вы что-нибудь изучаете?

– Сейчас нет. Я тоже по уши в политике, – горько улыбнулся я. – А раньше – да. Я постигал суть стихий. Пытался наладить с ними контакт и научиться уговаривать их. Не хочу хвастаться, но кое-что у меня получалось. Но потом я все это забросил.

– А не проще ли себя связать со стихией?

– Проще, – хмыкнул я. – Только это уже не ты будешь управлять стихией, а она тобой. Поэтому многие огненные волшебники обладают вспыльчивым характером. Они просто не могут контролировать влияния стихии огня на себя.

Шеала задумалась.

– Астреяры так делают. Так ведь?

– Да. Считается, что так мы становимся сильней.

– С этим не поспоришь. Прямой проводник силы стихии будет сильнее обычного мага, но… я понимаю, почему с Астреярами порой сложно иметь дело.

– Я не смогла связать себя с огнем. Испугалась.

– Ничего страшного. Постижение – более сложный процесс, но ты должна справиться. Тут все зависит не от смелости и силы, а от сосредоточенности и умения управлять своими эмоциями.

Учить Шеалу магии оказалось сложней, чем я думал. С Араэл было проще, я учил ее с самого начала, а с Шеалой мне нужно было переучивать и исправлять чужие ошибки. А их хватало.

Девушка опустилась на колени перед костром и протянула руки к огню. Пламя дернулось из стороны в сторону, как от сильного ветра.

– Неправильно. Ты делаешь слишком грубо и тратишь при этом больше сил, чем можно было бы. Смотри.

Я легким движением силы перехватил у нее контроль над огнем.

– Видишь?

– Да, – мрачно сказала Шеала.

– Учись делать плавней, мягче.

– Меня учили по-другому.

– И что из этого получилось? Надо переучиваться и начинать почти с азов. Почувствуй пламя, оно теплое, спокойное и домашнее. Это прирученный огонь, он греет, а не сжигает. Но это опасная и разрушительная стихия, готовая в любой момент выйти из-под контроля. Как норовистая лошадь, которая может дернуться и взбрыкнуть от одного неумелого движения наездника.

Но что было еще сложней – это учить Шеалу сражаться. Она владела боевыми заклинаниями, умела пробивать чужие щиты и сама могла защититься от удара. Девушка легко и быстро справлялась с мишенями, но в поединке она сразу терялась.

Как я только ни бился – ничего не получалось. Девушка била хорошо если вполсилы. Она просто не могла ударить меня как следует. Даже когда я внезапно для нее атаковал во всю силу, смял ее щиты, нанес несколько ран и начал душить, но при этом оставил хорошо заметную брешь в защите, Шеала ничего не сделала. Даже за миг до того, как потерять сознание от удушья, она ударила меня далеко не так, как могла бы.

Потом девушка молча слушала, потирала горло и смотрела на меня обиженными, подозрительно мокрыми глазами. Хорошо хоть не разревелась.