«Обратите внимание: фигуры в скафандрах начинают отворачиваться и смотреть вниз, – продолжал Хайхон Мин. – Они заметили яркие объекты, устремившиеся к фабрике».

Джеральд помнил это – ему тогда даже хотелось задать вопрос, но помешали другие сложности. Теперь, при сильном замедлении, он увидел, как несколько существ-нетопырей начали поворачиваться, как будто хотели улететь; другие неподвижно застыли перед лицом неизбежного. Яркие точки приближались. Дальше стало видно, как над планетой скрещиваются светящиеся следы.

О нет.

Пушка выстрелила – яркое концентрированное свечение залило все поле зрения камеры, с громом отправило зонд по рельсам; сине-коричневый мир начал удаляться с нарастающей быстротой.

Только теперь этот процесс фантастически замедлился. Китайские аналитики сумели выделить три последних кадра, на которых еще видны были планета и окружающее ее пространство.

И Джеральд увидел нечто смертоносное и жуткое, что прежде маскировала яркая вспышка выстрела из пушки.

Взрывы. Несомненно ядерные. Один из них – ближайший – захватил фабрику, так что едва не помешал зонду уйти. Едва ли удалось уйти еще хоть одному зонду. И, конечно, не уцелел ни один изготовитель зондов.

«Должно быть, цивилизация «нетопырей» пережила этот приступ насилия, – продолжал объяснять Хайхон Мин. – Потому что позже послала обещанный пучок заряженных частиц, чтобы разогнать зонд. Но чтобы восстановиться для этого, им потребовалось много десятилетий.

А пучок действовал недолго».

Джеральд снова снял очки, на этот раз чтобы протереть глаза.

Это и увидели остальные. Он сумел никому – какое бы у них ни было оборудование – не показать слезы.

А когда посмотрел снова, знал, о чем спросить существ из Артефакта, хотя ему потребовалось несколько секунд, чтобы посмотреть на Особо Мудрого и обрести голос.

– Что с вашими родными планетами?

Он говорил резко – почти кричал, чтобы перебить рекламу, не думая о том, что Ом, которого прервали, выглядит раздосадованным.

– Планеты, виды, цивилизации, которые послали вас. У Артефакта есть сведения о них?

Чужак не улыбался.

О некоторых.

– Они интересуют нас больше всего. Мы хотим о них знать.

Не рекомендуем развивать эту тему. Особенно в этой фазе.

Но Джеральд не унимался.

– Раньше вы говорили, что ваши виды никогда не встречались. Это не имело смысла, пока мы представляли себе какую-то галактическую цивилизацию. Теперь я должен спросить прямо. Без обиняков.

Джеральд посмотрел на членов комиссии, на Эмили, Геннадия, Рамеша, Патриса, Террена, Бена… и на Акану с осунувшимся бледным лицом. Она резко кивнула.

– Как это возможно? – продолжал Джеральд. – Почему вы никогда не встречались?

Ом не хотел отвечать.

Ответ на этот вопрос не добавит вам радости.

Джеральд стиснул зубы. Он больше не хотел славы открывателя этой штуки. И чувствовал только холодную ярость. Потребность узнать наконец правду.

– Расскажите, – настаивал он. – Или мы поместим вас в черный ящик и найдем других, которые ответят. Расскажите немедленно!

Девяносто два обитателя зонда переговаривались. Гримасничали. Стискивали когти, переплетали щупальца, и Джеральд почувствовал уверенность.

Они избегают этой темы не ради нас, а ради себя.

Потому что им больно.

Толстый аватар, представлявший всех пришельцев, теперь совсем не казался веселым. Особо Мудрый пожал плечами – этот жест он мог заимствовать у землян, но ощущение покорности, даже равнодушия было слишком сильно.

Ни один из наших видов не уцелел. Вспыхнув на короткое время, они ушли. Но индивиды остались! В такой форме мы заполним космос и будем жить вечно. И вы можете!

Но разумные расы не выживают. Ни цивилизации. Ни породившие их планеты.

Затем это существо сделало шаг к границе раздела и добавило:

А что? Вы считали, что ваша цивилизация может выжить?