Серебряный Купол переполнен. С наступлением зимы все больше «перемещенных лиц» пытаются спастись в нем от ночного холода, даже если это означает трудиться в рабочих отрядах и слушать поучения, поедая скудную порцию лапши из водорослей, приправленной искусственной курятиной.

Придя на смену, Славек застонал, увидев, сколько новичков появилось на уровне мезонинов; они ставили койки, развешивали занавески, устанавливали дешевые пиксельтканые видеоэкраны, чтобы отвлечь детей, и все это громоздили на метлоново-плибордные платформы, покрывающие старые сиденья стадиона.

Славек миновал оттопса, обнюхавшего его в поисках контрабанды, потом прошел мимо Большого Плаката с Правилами, написанными ярко-красным, – этот цвет не могли скрыть очки. Впрочем, за несколько даймов хакерская программа изменит спектральный рисунок ваших очков. Славек знал с десяток вир-слоев, в которых этот плакат был исписан грубыми насмешками. Среди буйных этнических меньшинств купола росло недовольство правительством.

«Пожалуйста, не назначай меня сегодня в принуждение», – взмолился он. Субдуральные нервные импульсы едва не заставили его руку подняться и сотворить крестное знамение. Но католицизм у многих считается nekulturny, поэтому нервный импульс направился к душе-аватару Славека – с просьбой преклонить колени в укромном уголке вир-пространства и прочесть за него «Отче наш».

Станцией распределения обязанностей руководит Алексей «Дэнни» Хутницкий; здесь сменяются группы рабочих, сюда приходят за назначением, здесь получают освобождение по болезни, сюда возвращаются с участков в зонах Старого Детройта. Алексей посмотрел на него и улыбнулся.

– Ты опоздал. Раньше, когда спал здесь, никогда не опаздывал.

– Да.

Это было до того, как Славек выбрал один из спутниковых проектов Серебряного Купола – два десятка домов, несколько городских кварталов, объявленных коммуной, – в том числе маслодельня, теплицы, школа и несколько застекленных старых подвалов, преобразованных в ферму, где выращивают водоросли. Тем не менее, если хочешь получить повышение, нужно приходить сюда, в главный центр.

– Сломался дешевый автобус. Пришлось добираться на скутере.

– Хм. – Алексей посмотрел на него с подозрением. Потом заглянул в расписание обязанностей. – Посмотрим, что можно для тебя найти…

Казалось, он отыскивает для Славека работу золотаря.

Но в дешевых очках, с дешевыми программами, толкующими движения зрачка, трудно разгадать выражение лица. Ах, мошенник! Он уже знает, куда я назначен!

Конечно. Алексей щелкнул пальцами, и на большой доске вспыхнули строчки. Очки Славека автоматически сосредоточились на его имени и на следующем жестоком слове:

ПРИНУЖДЕНИЕ.

Лицо Славека оставалось равнодушным: он постоянно тренировался с программами обратной связи. Но душа-аватар, реагируя на непроизвольные нервные импульсы, в личной маленькой капсуле субреальности выразила его разочарование проклятиями и топаньем – легкий грешный срыв; крошечный гомункул тут же принялся искупать его молитвами, коленопреклонением и лихорадочными «Аве Мария», которые были видны только Порфирио и Господу.

Тем временем внешне невозмутимый Славек направился к ближайшему пандусу, ведущему наверх, на верхние галереи древнего стадиона под куполом.

Узнав, что он будет дежурить с доктором Бетсби, Славек успокоился и повеселел. Появилась возможность задавать вопросы. Но вначале, когда они навещали семейный лагерь на уровне мезонинов, доктор сам задал несколько вопросов.

– Ты продолжал учиться, сынок?

– Да, сэр, – ответил Славек, слегка нервничая. Этот человек мог исключить его из уроков ир-программ и отправить назад в старомодные классы, к буйным подросткам, отравляющим жизнь своим учителям из плоти и крови.