Шрифт:
И лишь единственный изъян, маломощность двадцать первого пальца, мешал Вавакину быть абсолютно счастливым. Настрогать детишек — это и дурак может, а потешиться сексуальной мошью — это дорогого стоит. «Пусть я мал, неказист я и тош, но во мне сексуальная мощь», — пелось в одной туристической песне. Неказистость у него была, а сексуальной мощи пе было. Плохо. И в четырехкомнатной квартире, и в просторном служебном кабинете, и даже в персональном туалете. Хоть па биде садись — и там не легче. Горько. А как хочется в неполных пятьдесят лет с вечера по телкам махнуть и с утра ловить многозначительные взгляды секретарш, у которых ноги из подмышек растут. Нету таких взглядов, и жизни потому нету. Черпая икра в холодильнике, красные вина в баре, золотистые коньяки в секретере, белый хлеб по заказу пекут, а счастья нету. Нету!
Благоразумный Вавакин терпел, надеясь на новое чудо. «А не сходить лик гадалке еще? — додумался он и полистал старую записную книжку. — Может, присоветует, адресок знахарки даст... Может, уже наращивает кто, всякое ведь бывает... Деньги, главное, есть, найдется и чудодей...»
, На просьбу позвать к телефону гадалку Нину его долго расспрашивали, кто он и зачем ему Пипа.
— Да был я у нее, погадать хочу! — не вытерпел Вавакин. Его, значительную персону, какая-то рвань тиранит вопросами.
— Обратитесь, пожалуйста, в Центр магии Нинелии Мот, — посоветовали ему нейтрально-вежливо. — Запись заранее.
— Давайте номер, — процедил Вавакин.
И по указанному телефону с ним говорили нейтрально-вежливо: запись, вперед на две недели все расписано к помощнику' госпожи Мот, оплата заранее.
— Мне помощнички не нужны, я пойду только к Мот! — совсем не сдержался Вавакин. — Вы что там. за идиота меня приняли?
Злость его просекли и ответили, что госпожа Мот не принимает, и только в виде исключения он может посетить госпожу Мот, и стоить эта исключительность будет в три раза дороже, зато госпожа Мот примет вас сразу.
«Вот ведь как поднялись блядские шестерки!» — не обиделся, а усмехнулся Вавакин.
— Осилим, — снисходительно разрешил он и записал под диктовку: завтра в 18.00, Октябрьский тупик, за мавзолеем. Отдельно стоящий особняк.
Назавтра Вавакин побрился тщательно, оросил себя дорогим лосьоном и поехал на встречу с магессой Нинелией Мот. В успех предприятия он особо не верил, но хотелось показать этой засранке, дурачащей народ, что и он за эти годы вырос в цене и чипе, а заслуги приписывает целиком себе, а не глупому гаданию.
Два мордатых лакея обшарили его металл о искателем у входа. Две смазливых медсестры в накрахмаленных халатиках проводили сто на второй этаж. Дородная дама с грудью невероятных размеров провела его через приемную со всякими символическими штучками, взыскав с него шестьсот долларов.
«Ни хрена себе окопалась! •— подивился Вавакин. Холл первого этажа был обставлен дорогой салонной мебелью, вестибюль второго этажа увешан дорогими картинами в тяжеловесном багете. — Вот как надо, вот где думским учиться работать! Сучка эта Нинелия всей Думе сто очков вперед дает по вопросу охмурежа масс!»
Он попал 13 полутемную без окон комнату, где горел рубиновый глаз птицы Сирин в мраморе, с другой стороны зеленой настороженностью пылал зрак химеры, а на возвышении в ароматных дымах восседала госпожа Нине- лия Мот.
— О, вижу, ко мне идет баловень судьбы! — нараспев ' проблеяла давняя знакомая. — Жду его, обещаю дождь милостей свыше!
«До чего техника дошла! — беззвучно хихикал Вавакин, припоминая, как бегают за проезжающими машинами проститутки у Думы. — Лепит горбатого без зазрения совести, выше Тани Дьяченко взлетела!»
От прежней осанки старой знакомой не осталось следа, исчезла миловидность, даже шаль на плечах была с тяжелым узорочьем. Подбородок госпожи Мот покоился на животе, шаль скрывала квадратуру куба ее фигуры, один голос напевал прежние песни.
«Вот она, плата за охмуреж, превратил сатана шестерку в мощный нуль», — подумал Вавакин и вслух сказал:
— Будя рассусоливать. Я не Божий избранник, а народный, тройную плату выложил не за глупости, пришел но важному делу. У меня всс есть, кроме совести, ваших благ не надо. Будем беседовать о деле?
— Говори, избранник, — сориентировалась гадалка. Тон усекла, мысль просекла.
— С крайней плотью у меня нелады. Наростить бы, — прямо сказал Вавакин, памятуя правило: с проститутками 1 любого пошиба нужно разговаривать на уровне взимаемой платы.