Шрифт:
«Яблоко or яблони...» — подумал Вавакин. Вслух молвил:
— Ладно, начинай, а там посмотрим. Завтра к девяти утра, помыт, одет, причесан.
— Разве не к десяти?
— К десяти баре, лакеи к девяти. Понял?
— Понял, — буркнул отрок и вышел с намерением плюнуть на эту сраную контору и больше не возвращаться.
Какие методы убеждения нашла мамаша-гадалка, чтобы чадо не кочевряжилось, но утром оно встречало Вава- кина в полном наряде, сияющим долларом, с папкой из дорогой тонкой кожи. В дорогом костюме он приобрел значительность пенька, что и понравилось Вавакину. Он взял пакет из сейфа и сказал:
— Этот пакет повезешь на Краснопресненскую набережную. Кому именно передать из рук в руки, спросишь у секретарши Эллочки. Раньше она фельдъегерем была. И вообще, как вернешься, поговори с ней и со второй секретаршей Диной, что тебе вменено делать. На выезд бери «ауди», мою «960-ю» — ни в коем случае, только со мной. Ехай, — без начальственных нот напутствовал Вавакин.
Оставшись один, он стал ожидать звонка от мамаши Мот. Особых дел не случилось, текучку Вавакин отрабатывал сразу, за что правился спикеру, тот хвалил его в укор другим, и других, чтоб не культивировать зависти, Вавакин снабжал закрытыми документами, делился информацией, чем был мил.
Время шло, а ответ от благодарной мамаши запаздывал. К Вавакину подкрадывалось раздражение. Унимая его. он позвонил приятелю, который раньше хорошо сидел на Старой площади, знал многие ходы-выходы, благодаря чему подвизался ныне в Белом доме, не в больших чинах, но в прежней значимости. Дружба их была скреплена обменом узкой информацией и некоторыми делишками, дающими стабильный приварок к зарплате. Впрочем, что такое зарплата чиновника? Мелочь, блажь, а информация — товар стоящий, оба потихоньку скирдовали тыщонку за тыщон- кой в свои тайнички. Сфера услуг расширялась, покоясь на обоюдной привязанности.
— Тарас Акимыч, — звонил он приятелю, — а ты мне обьективочку на госпожу Нинелию Мот не дашь?
— А кто это? — откликнулся приятель.
— Истинное лицо скрывается под Мотвийчук Ниной Владимировной, гадалкой. Круто живет тетка...
— Сделаем, дружок! — заверили Вавакина из Белого дома, и в это обещание он верил твердо, это не болтовня президентов, это то. на чем стоит держава — на невидимых связях клерков, их мицелий, который они берегут крепко. — Звони через часок.
Едва Вавакин положил трубку, телефон зазвонил требовательно.
— Андрей Андреевич, — узнал Вавакин голос шефа-кор- милыта, — не забыл, что завтра повторное голосование?
— Как можно! — обиделся Вавакин. — На товсь. Двести голосов против, плюс-минус десять. Обещаю.
— Не подведи, — напомнил шеф. — А я тебе тут кое- чего подброшу, так сказать...
— Не можете волноваться! — опять заверил Вавакин, подтянул галстук и вышел к секретаршам. Начиналась сто прямая служба.
Заключалась она в хождении но фракциям, комиссиям, из кабинета в кабинет с цедыо выяснения аппетитов депутатского сословия. Полковое товарищество, мерзавцы депутаты не исхитрялись перед ним, зная, что отчет Вавакина ляжет на стол спикеру. Их не корили, если кто-то шел против обшего мнения, на то она и демократия, зато итог всегда сходился. За итог отвечал Вавакин, будь он трижды плох. После вавакинского отчета другие люди нажимали другие кнопки, тогда результат приобретал сносный вид и вопрос выносился на голосование. Сбоев не было.
До двух часов дня Вавакин расхаживал по этажам, загс- вал разговоры, где-то давал адреса нужных врачей, кому-то рекомендовал нужный банк, с кем-то обещал попариться через денек-другой или посидеть скромно в дорогом «Тамерлане». Все ради результата. Вернувшись к себе, он обнаружил в приемной Мотвийчука, о котором начисто забыл.
— ftee исполнено! — вскочил со стула и отчеканил помощник.
«Еще бы нет с машиной под задницей. Всему научат, везде пропустят», — хмыкнул он и похвалил:
— Молодей!
— Андрей Андреевич, — дополнила секретарша Дина, — а я еще посылала Александра в цебэ и на Покровку. — Обстоятельная и толковая, Вавакин держал ее для работы. — Все сделано точно.
— В квадрале молодец!
— А я посылала em за ватрушками д чя вас, — кокетливо вставила Элл очка, вылитая фотомодель.
Ее Вавакин держал для интерьера и особых случаев — для дорогих гостей, которым не грех в ночи изтловьипе поправить на дачке или в сауне спинку потереть. Сам Вавакин не баловался с секретаршами. Махнув всем одобрительно рукой, он прошел в кабинет и обнаружил с порога книжку па своем столе. «Я — колдунья» — значилось на обложке. Автор — Нинелия Мог.