Шрифт:
— Леня, дружок мой закадычный, — приобнял его каперанг, — проясни грешным, что за шум завтра готовится?
— Запросто, — охотно взялся отвечать Леня Курочкин, присев на кресло в углу номера, чтоб видеть всех и сразу. — Во-первых, к Валерке не ходите зря, водку они отдали националам, чтобы долго не уговаривать насчет завтрсва. А во-вторых, назавтрсва будем пробивать закон о пожизненном депутатстве.
— Вот это что надо! — вдохновенно блеснул глазами Захребетный-баба. — Давно пора.
— Пора не пора, но выветрится не скоро, — наставительно молвил Леня Курочкин и продолжил: — Заелся наш пахан, мужики, всюду своих тянет, из-за чего у них с царем-батюшкой конфликт созрел, тот жидовскую шайку пристраивает. Нам без разницы, кто больше наворует, но свои интересы надо соблюсти. Правильно я говорю? — оглядел он всех мерзавцев.
— Всс верно. — кивнул каперанг. — Только как между ними свое отбить и ножек не замочить?
— Дельное замечание, — похвалил Курочкин. — Нормальные герои идут в обход. Нам пало в эту драчку не лезть. Пошуметь можно. И попутно пожизненное депутатство пробить. Дело к новому путчу идет, не заиграйся, братва.
— Гак за кого нам держаться? — пытался уяснить непонятливый Захребетный-баба. — Тою нельзя обижать, этого гоже.
— Вот именно, друг Пафнутий! — воскликнул Курочкин. — Именно! Пусть себе дерутся, а мы чубы сохранить сможем. Пусть марксисты с коммуняками в позу становятся, а мы пока за пивом без очереди. Усекли, братва?
Пго поняли без лишних слов. Может. Леню Курочки- па и вправду из органов поперли, только советы он давал на уровне ценных указаний. Это его дело. Никто не двигался, не суетился обмыть такую новость: Леня высказал не все, и мерзавцы понимали это.
— А зашел я к вам, мужики, гю другой надобности, — начал он другую идею. — Есть мнение от Забубённого избавиться. С одной стороны, наш товарищ, с другой — тамбовский волк ему товарищ.
— И правильно! — взвился Захребетный-баба. — Не хочет жить по-людски — гнать р. три шеи..
— Обожди, — остановил его Хмырько-сан. — Каким образом?
— Очень просто, — не видел затруднительных положений Леня. — Забубённый стал на психа похож, и есть мнение отправить его на профилактику. Увезут его в психушку по просьбе соседей, а мы не должны рыпаться. Делаем вид. что ничего не произошло.
— Не по-людски это, — не понравился способ капе- рапгу. — Какой ни есть, а нам родия. Сегодня Осипа в психушку увезут, завтра пас в психи определят?
— Не определят. Если поперек строя мычать не будешь Есть установка, — нажал голосом весельчак Лепя Курочкин, — создать комиссию по установлению психической полноценности депутата Забубённого. Туда входят Болтянко, Хмырько. Захребетный, я и Вавакин. Комментарии излишни.
— Мужики, опомнитесь! — замахал руками Болтянко- заде. — Это ж любою из нас таким макаром изведут?
— Да не изведут, говорю вам! — повысил голос Курочкин. — Л членам комиссии — по двойному окладу и по командировке в Америку. Не хило?
— Ну если в Штаты... — остыл Захребстный. — Тогда конечно...
— Если оно да, то нет, конечно, само собой, поскольку, как без консенсуса, тогда при наличии отсутствия, — съязвил Шибский-кун. Его в комиссию не пригласили, он обиделся.
На следующее утро санитарная машина приехала r Свиблово и увезла Забубённого. Его вскоре забыли. Забыли, впрочем, как козла, без особых эмоций.
В психушке Осип пережил второй путч, войну в Чечне и помутнение мозгов царя-батюшки. Кто-то из его прежних коллег проскочил на второй срок, кто-то заработал неплохие деньги в коммерческих структурах, а кто и по клюву схлопотал во время танкового обстрела. Всякое случилось за время его вынужденной отсидки. Ничего он толком не знал в психушке о бытии и житии за стенами принудиловки..
Правильно решил Забубённый: ему с мерзавцами не по пути. В психушке спокойнее и совесть чище.
1-4
Покривить душой главный врач психиатрической клиники Толмачев не мог: работа ему не нравилась. Сергей Алексеевич готовился к другой практике — и прибыльной, и уважаемой. Во Втором стомате он числился отличником, был комсоргом факультета и окончил вуз с красным дипломом. Ну и что? Не отличники, но летки потомственных дантистов заполучили зубоврачебные крсс- ла без особых усилий, а он остался бедным родственником, в крохотной мастерской готовил по слепкам вставные челюсти. Туг еще Горбачев затеял перестройку, в суете событий Толмачев замешкался и вместо тесной мастерской обзавелся всего лишь бормашиной у себя на квартире, куда клиенты шли неохотно. Опять он прозевал момент. Где золото и открытые рты, везде еврейская диаспора. И золотишко обожают, и ротозеев. Надругалась жизнь над комсоргом факультета. Толмачев вьгмешал обиду на редких пациентах. Делал он это умело, не придраться, только пациентов не прибавлялось.