Шрифт:
И убедились ведь, ч – roJBopbKa мудак и команда у пего — м удозв оны из бывших коммуняк и вчерашних недоучив ших ся к омсомоль цев, а молчали. А коммуняки опять заговорили проникновенно и убедительно, что Ельцина гнать надо от власти метлой на букву «эс» и «рыжую шайку» гнать, и брюнетов гнать, и тех, кто «эр» не выговаривает. И все слушали. Молча. А шило на мыло менять не рискнули. Как еше говорится: хрен на хрен менять, только время терять. Лишь один смелый юродивый возопил у мавзолея:
— Ох, братие, забыли окаянных? Кому верите?
Менты его поховали быстро. Гебе, мол, слова не давали.
Приближался мрак, предотвратить который трижды пытался генерал Судских. Лишился зашиты Всевышнего и не понимает даже, в каком времени живет. В Японии окружающее принималось обычно среди нормальных людей, здесь его окружали хаос и вакханалия. Те, кто предлагал помошь извне, играли в свои игры, наживались. Тех, кто искренне старался помочь, убирали. Идиотизм.
Унылое настроение Судских передавалось от дождливого неба, собственная неприкаянность добивала — он никому не нужен. Он выполнил свою миссию в Японии, по слова благодарности не услышал. Помощник губернатора вручил ему билет до Москвы, где Судских, сказал помощник, сможет встретиться с ним — губернатор выехал во Францию. Красиво, да? А в Москве даже головы было негде преклонить, даже милиция и спецслужбы не искали его. Спасибо Лаптеву, приютил...
Почему-то вспомнился муравей, ползущий по своим делам, когда он выбрался из подземелий. Есть ли у него мозги или одни рефлексы, только таскает себе и таскает строительный материал в муравейник, пищу добывает, муравьишек растит — вот и вся материя бытия.
А плачет над изменой муравьихи или таких эмоций лишен, только стоят муравейники миллионы лет и стоять будут, пока греет солнце. А не будет светить, приспособятся к темноте...
Темнота — добру но попутчица. Из муравьишек разовьются уроды с челюстями, которым все едино, что стричь и перемалывать на пишу... Может, и мы уже переродились, все подряд перемалываем на жратву?
«Стоп-стоп! — остановил обличения Судских. — Я, кажется, с роликов скатываюсь».
Он потер виски и позвонил на службу Лаптеву. Смешно: звонил в свое управление. Бехтеренко так и не допустил милицию в свои владения, прекратил межвластие силовым методом. Выгнал ментов за ворота, и вся недолга. Зарплату УСИ не платили, зато никто и не вякнул на них из администрации президента. Почему? Вневедомственная охрана предназначалась юмашевеким клеркам, а Ястржембский под красные флажки не пырнул, сам, как позже выяснилось, сидел на чемодане. Поэтому УСИ работало по заведенному графику и Гриша Лаптев спокойно обитал в своем бронированном убежите.
Факс, который до смерти успел переправить Зверев, Лаптева очень заинтересовал, он упросил Судских распустить текст до того, как Тамура получит его.
Это алгол! — уверял он. — Не знаю, как текст очутился в древнем хранилище, но это алгол.
— Как продвигается работа? — спрашивал сейчас Судских.
— Эх, Игорь Петрович, это такое, отчего волосы дыбом становятся. Если существует ключ архангела Михаила, то это мастер-ключ самого Господа Бога!
— Почему такие выводы? — не поверил Судских.
Григорий протестовал:
— Игорь Петрович, я половецкими плясками не увлекаюсь, мякиной Fieкормлю, вы меня знаете. Это универсальный ключ, каким можно отпереть все на свете и на том свете.
— Просветишь?
— Чуть позже. Идут последние счисления. Закончатся тотчас приеду, — уверил Лаптев.
Непонятные сомнения закрались в голову Судских.
— Только возвращайся с охраной, Гриша. А еще лучше, сам сейчас подъеду.
— Это разговор! — обрадовался Лаптев. — Пора вернуться в дом родной. Денег правительство нам не платит, зато и в душу не гадит. Жду!
Зато не согласился Бехтеренко. Настоял дождаться охрану УСИ. Во-первых, барабашкинские стянули целую дивизию к Окружной, во-вторых, от мудаков любой пакости можно ждать.
Сопровождение Бехтеренко прислал внушительное: «ниссан-патрол», «икон» и «галопе» с охраной, все при оружии. И с синими фонариками. Судских обнимали всс подряд, будто причащались, и радовались как дети.