Шрифт:
Поло. Через год с ним приключилось странное событие. Его рота совершала скорый марш па территории противника в провинции Чэнду с секретным заданием. Ему вменялось разыскать древние книги. Сам город Чэнду расположен на берегу реки Миньцзян, а библиотеку древнейших книг китайцы прятали в горном монастыре Хэ. Солдаты Когэна скрытно облазили окрестности монастыря, по безрезультатно. Тогда Коган велел роте возвращат ься, решив в одиночку продолжить, поиски. На седьмой день его одиночества верховой ветер неожиданно подхватил его и понес над землей. Когэн потерял сознание и пришел rсебя, очнувшись у подножия отвесной скалы, гусю поросшей бамбуком и маньчжурской аралией, которая в тех местах не встречается. Было очень холодно, и Когэн разыскал пешеру, залез внутрь и, согревшись, уснул. Проснувшись, он увидел при свете дня, что попал в искусственное хранилище. Соорудив факел, Koioiiобследовал его. Нашел дверь... Внутри его ждали древние свитки, многие из которых датировались двадцатым и даже тридцатым веком до нашей эры, притом летосчисление велось по арийской системе. Написаны они были на непонятном языке, частично снабжены иероглифами.
Унести это богатство одному невозможно, и Когэн, имея при себе тугиечницу, сделал на теле татуировку, скопировав ряд текстов седьмого тысячелетия. 1 Iotomбыл обратный путь, Коюн попал к хунхузам, семь лет пребывал у них на положении раба, бежал из плена и угодил под наступление вашей армии. Тогда-то мы встретились, и он рассказал мне эту удивительную историю.
Мы оба попали в Сибирь. На берегах Котуя рубили лес. В часы отдыха Когэн вел расшифровку текстов на своем теле, я помогал ему. В академии мы оба заканчивали спецкурс по шифрам и дешифровке, поэтому докопались до этих текстов. И насколько же было отрадно уз- мать, что речь там шла о Японских островах! Это похоже на сказочную удачу.
Накануне освобождения наш взвод послали на дальнюю делянку штабелевать срубленный лес для весеннего сплава. Сами понимаете, как трудно приходилось в сибирском плену японцам. Мы дико мерзли, а морозы в тех краях за сорок, мы умирали пачками. В тот день повалил обильный снег, и мы решили вернуться на базу. Я и Когэн заблудились, стали искать убежища, чтобы спрятаться от сильной метели. Когэн заболел. Больше суток он метался в бреду, и я ничем не мог помочь товарищу. Умирая, он просил скопировать нерасшифрованный текст с его тела и сберечь его для Японии. Но как? Переписывать нечем, карандашей нам не давали, тогда я топором стал высекать па стене нашего убежища знаки. Окончив работу, я оставил Когэна в этой пещере и разыскал дорогу к нашему лагерю...
Там нас посчитали погибшими, а на следующий день началось освобождение. О поисках Когэна не было и речи. Нас погрузили в теплушки и повезли в Находку. Я горько плакал всю дорогу...
С тех пор я много раз хотел попасть в Советский Союз, побывал в Иркутске и Красноярске, но получить разрешение па поиск останков моего товарища не смог. И до сих пор не могу — закрытая, отвечают, зона. Вот и коней моего рассказа с просьбой - помочь мне в розысках. Сын поведал, что Когэн наткнулся на что-то вроде дневника космических пришельцев, которые избрали местом посадки Японские острова. Это не все: текст, который мы с Когэ- ном освоили, гласил о задании кому-то ликвидировать посадочную площадку через 14 по 666 мер, и, перемножив эти цифры, согласно арийскому летосчислению, получается 1998 год от Рождества Христова. Сын подтвердил наши догадки.
Л что известно о книгах из пещеры возле Чэнду? с участием спросил Судских.
— Я наводил справки. Хунхузы Чан Кайши нашли их, а хунвэйбины Мао Цзедуна сожгли, — с горечью сказал Тамура. — Вот и выхолит, в живых осталась только моя наскальная запись. Когэн говорил мне, что свиток тот был из необычной бумаги, удивительно эластичной и прочной, но разве остановило это варваров? Видать, в разные времена по-разному понимают культурную революцию. Предки насыщаются культурой, детки очищаются от нее. Мы вырождаемся. И даже если случится землетрясение в Токио, если вообще свершится глобальный катаклизм, я сочту это наказанием Божьим и приму покорно...
Судских было больно смотреть на осунувшегося старика, который буквально полчаса назад сохранял достоинство властелина. Было больно за Тамуру и за многие варварства, к которым он не имел отношения.
— Сделаю все, что смогу, — с поклоном твердо ответил он.- В случае успеха первым получите сообщение вы.
— Верю вам, — ответно склонил голову Тамура.
Когда он выпрямился, перед Судских сидел прежний
Тамура, хозяин положения. Он хлопнул в ладоши и осведомился у явившегося слуги: приехал ли сын?
— Да, хозяин, — ответгш слуга с глубоким поклоном. — Он уже час смиренно дожидается окончания вашей беседы.
— О! Что это я заболтался? Простите меня, — приложил он руку к груди. — Пойдемте обедать, там и познакомитесь...
3-15
193
Созерцание гор убаюкивало до такой степени, что Олег Янович ощущал себя младенцем в просторной колыбели. Чистый воздух, ласкающие лучи солнца и стерильная белизна снега на окружающих вершинах излечивали его лучше самых высоких светил. Светила стоили дорого, и это
7 Зак. 304S
раздражало, а кто возражает против бесплатного лечения, к тому же целебного?
В бытность свою завотделом ЦК он познал это прекрасное чувство вседозволенности, когда не надо платить по счетам, не пересчитывать рубли в кармане, проезжать всегда и везде, не ощущать уз с быдлом, снующим по тротуарам с удрученными физиями в поисках хлеба днем и зрелищ вечером. У Олега Яновича и кошелька-то не было; как-то во Франции он с удивлением разглядывал родную двадцати копеечную монету1: даже зарплатой целиком распоряжалась супруга, а сам он был небожителем. Все эти раздражающие глупости о каких-то яровых, о выщелачивании почв, дождях и засухе не вовремя касались многочисленного штата помощников, которым еше карабкаться и карабкаться до его высоты. Их дело телячье, его — пастушье.